Как только я полностью возбудился, Микки встала и разделась провокационным и дразнящим образом. Раздевшись, она забралась на кровать, встала надо мной и медленно опускалась, пока ее киска не оказалась всего в нескольких сантиметрах от моего лица. Я почувствовал ее мускусный аромат, который не был неприятным. Я знал, чего хотел Микки, поэтому не колебался. Я слегка приподнял голову и провел языком по ее влагалищу. Я проделал это еще несколько раз, пока нижние губы Микки не приоткрылись. Затем я приподнял голову еще выше, принимая приглашение Микки, и проник языком в ее возбужденную киску. Я снова опустил голову на подушку, а Микки присела на корточки над моим лицом и накрыла мой рот своей влажной киской. Пока я продолжал уделять все свое внимание любовному гнездышку Микки, она наклонилась вперед и снова взяла мой член в рот.
Когда Микки начала подниматься по склону горы оргазма, она выпустила мой член изо рта, чтобы издавать стоны и крики сексуального удовлетворения. Когда ее оргазм утих, Микки снова взяла мой член в рот и работала над моим набухшим членом, пока я не кончил ей в рот. Микки позволяет мне кончить ей в рот, но она не глотает, поэтому, как только она взяла все, что я собирался дать, Микки направилась в ванную, чтобы избавиться от густой массы, которую я положил ей в рот.
Когда Микки вернулась, она подошла к окну, раздвинула шторы и, стоя обнаженной, уставилась в окно. Я подошел к ней сзади, обнял Микки за талию и притянул ее спиной к себе. Я начал целовать ее шею, и она повернула голову, чтобы я мог поцеловать ее в губы. Мы позволили нашим языкам играть друг с другом, пока я прижимал свою восстанавливающуюся эрекцию к ее мягкой попке. Продолжая целоваться, я поднял руки к грудям Микки и поиграл с ее сосками.
— Нам не следовало бы заниматься этим перед окном, - сказала Микки.
— Почему нет? Здесь нас никто не увидит.
Я знал, что вряд ли кто-нибудь мог нас увидеть, но одна мысль о том, что это возможно, только усиливала мое волнение.
Я догадался, что Микки чувствовала то же самое, потому что она не сопротивлялась, когда я просунул правую руку ей между ног и коснулся пальцами ее клитора.
Микки потянулась назад, сжала мой член и сказала: - Я хочу, чтобы ты трахнул меня сейчас, прямо здесь, перед окном.
Микки раздвинула ноги, и я встал между ними, чтобы ввести свой член в ее все еще возбужденную киску, а затем встал перед окном. Мы занялись любовью. Когда Микки испытала оргазм, я держал ее, пока не кончил в нее. Мои ноги, казалось, стали резиновыми, и мне было трудно стоять. Когда мой член перестал быть достаточно возбужденным, чтобы оставаться внутри Микки, он выскользнул, в результате чего моя сперма вытекла из ее киски и потекла по внутренней стороне ее бедра. После этого мы оба привели себя в порядок и легли спать.
В те выходные Микки занималась со мной любовью еще два раза.
В понедельник утром я отправился обратно в Теннесси с неприятным чувством из-за того, что Микки втянула нас в эту сделку с Несбитом. Не знаю, было ли у меня такое чувство, потому что я не доверял Несбиту, или дело было только в деньгах, но мы были готовы к этому, возможно, и то, и другое. Меня беспокоил еще один момент. Хотя секс, который у нас с Микки был на выходных, был фантастическим, она ни разу не сказала: "Я люблю
Элеонора