приходили, как ни в чём не бывало, но внутри меня ещё долго дрожал отклик пережитого счастья.
Секс у папы был напористый, особенно первый подход, и кончал он очень обильно, словно давно не имел возможности раствориться в женщине. Я чувствовала, что каждое его движение, каждое его касание рождает во мне трепет, который невозможно остановить. Я подумала о том, что в спальне у них с мамой не всё ладилось - и в этой мысли был и легкий укор за то, что мы делали, и проскальзывала тихая гордость, что сейчас всё - только наше.
Хотелось всего и сразу, полностью раствориться в близости. Трепет и смущение делали каждое прикосновение острым, каждое движение - сладким ожиданием.
Волнение смешивалось с радостью, страх - с жгучим желанием, и в этом вихре чувств каждый наш секс превращался в чудо: дрожь по коже, учащённое дыхание, дрожащие пальцы и сердцебиение, словно вторящее движению тел. Рождалось нечто особенное, что хотелось переживать снова и снова. И это «снова и снова» стало нашим тайным, сокровенным миром, который мы берегли, куда не проникал никто другой.
Встречались обычно раз в неделю - либо у меня дома, либо на даче. И каждый раз, даже когда мы расходились, во мне оставался этот жар, тихий и разгорающийся внутри, согревающий и манящий.
Так вот мы и встречаемся до сих пор, уже 20 лет. И каждый раз, вспоминая это, моё сердце бьётся быстрее, а внутри разгорается жгучий, сладкий огонь - от этого невозможно устоять. Внутри всё вибрирует и пылает, и в этих мгновениях я чувствую, что живу на самом настоящем пределе счастья.
Папа, папочка, папуля...
[То, что нельзя... мы сделали.То, чего жаждали- тоже. Кто нас осудит? Нет таких.]
Типичное