судам носиться как угорелой. Бери стул и садись рядом. Как ваять мастаки все. А потом согласовывать и визировать подсовывают, а мне работай. Давай быстрее почти повелительным тоном произнесла Львова. Валерий взял стул, обошел с ним стол Львовой и присел на некотором расстоянии от его раздраженной хозяйки. Взгляд его упал на стройные ножки Марии. Формы ног, закинутых одна на другую, с одной стороны, раздражительность и недоступность их обладательницы, с другой стороны, вызвали в нем бурю эмоций. Это был и восторг, и раздражение, почти ненависть к человеку, с которого он видел всего минуту. Короткая юбка ее костюма не скрывала кружев чулок, подчеркивавших стройность ног Львовой и усиливающих наплыв восторга и ненависти в Валерии. - Ты бы еще к двери сел. Бери карандаш... Карандаш, а не ручку. Золотым пером ты Семакина удивляй, а я привыкла к простым карандашам. Бери копию, садись ближе и давай работать. Именно работать, а не делать то, что вы называете работой. Валерий подсел ближе, почти в плотную в нем уже говорила злость. Но выполнив требование Марии он увидел то, что убило в нем последнюю надежду сосредоточиться на работе. Львова положила документ перед собой на коленку ноги, приковав его взгляд к своим ногам. Но это было еще не все
Летняя история