у меня на коленях. Я поднял руку и изо всех сил ударил ее по заднице. Она закричала еще громче. Я хлопнул ее по заднице еще десять или двенадцать раз, и с каждым разом ее крики становились все тише, пока она просто не начала хныкать и умолять меня остановиться. Затем я перевернул ее, обнял и поцеловал в щеки и лоб, как делал, когда она была маленькой девочкой, и мне пришлось ее отшлепать.
— Ты не можешь меня шлепать, - всхлипнула она. - Я взрослая женщина. И...
— Я только что тебя отшлепал, - ухмыльнулся я.
— И у меня болит задница, - захныкала она. Она уткнулась лицом мне в грудь и обняла меня.
— Ты это заслужила, - тихо сказал я.
— Ты не можешь шлепать взрослых женщин по задницам, - захныкала она.
— Даже когда они закатывают истерику, как дети? – спросил я.
— Даже тогда, - сказала она громче. В ее голосе снова зазвучала злость. - Особенно если это не ТВОЙ ребенок!
Я перевернул ее и еще сильнее шлепнул по заднице. - Нет, папочка, - закричала она.
Я поднял руку, но тут же остановился. Когда моя рука повисла в воздухе, она посмотрела на нее.
— Прости, - робко произнесла она. - Я не хотела этого говорить.
— Ты не хотела говорить что? – спросил я.
— Я знаю, что ты мне не отец, - сказала она. Слезы градом катились по ее щекам, и это было не из-за порки. Я внезапно поднял руку и опустил ее еще сильнее.
— Кто это сказал? – сказал я ей. - Я ухаживал за животом твоей матери в течение девяти месяцев и разговаривала с тобой так, как будто ты уже родилась. Тогда еще отцов допускали в родильную палату. Я был там... - Она подняла на меня глаза.
— Я чуть не потерял сознание, - сказал я, улыбаясь. - Но я был там. Я менял тебе подгузники. Ты на меня помочилась, и я хочу, чтобы ты знала. Твои первые шаги были ко мне. Твоим первым словом было "Па-па". Я лечил твои ушки. Я научил тебя кататься на велосипеде. Я помогал тебе с домашним заданием. Я присутствовал на каждом мероприятии в твоей проклятой жизни, Шерри. Я оплатил твою свадьбу и медовый месяц. Я подарил тебя на той самой свадьбе жениху. Если я не твой отец, Шерри... То кто же?
На этот раз она перевернулась и прижала меня к себе, как будто боялась, что я исчезну в клубах дыма. - Папочка, мне так жаль, - захныкала она. - Но я была так напугана и так зла... Не на тебя, но...ты знаешь!
— Я знаю, милая, - сказал я. - Вот почему я собрал вас всех вместе. Вокруг было слишком много секретов и лжи. Я хотел, чтобы все знали, что происходит, потому что у нас здесь произойдут кое-какие перемены.
— Например, папочка? - улыбнулась она.
— Ну, во-первых, у нас с твоей мамой все кончено, - сказал я.
— Конечно, - ухмыльнулась она.
— Я намерен бороться за опеку над Дебби, - сказал я. - И тут на помощь приходишь ты.
— Папочка, мне двадцать два, - невозмутимо заявила она. - Тебе не обязательно бороться за опеку надо мной, если только ты не борешься с Марком. Я люблю тебя всем сердцем, но, думаю, я останусь с ним.
В этот момент в дом вернулся Марк. Он положил ключи на стойку.
— Теперь безопасно возвращаться? – спросил он. Мы просто уставились на него. Его не было меньше пятнадцати минут.
Когда девочки взрослеют