откровенно залупаясь, подразнила она меня, - как мамку трахать - дак большой, а как детишек учить - зассал?
— Да, мам, блин! - взвыл я обиженно, - ты постоянно теперь укоряешь меня сексом! На любую мою оплошность сразу: "мамку трахать..."! "Мамку дак трахал, а посуду помыть забыл", "мамку трахал, дак поди и корову подоишь", "как мамку трахать - вот он, а как Санта-Барбару вместе посмотреть, дак сразу занят"!
— А чё не правда, что ли!? - ехидно огрызнулась женщина, опершись ручками в мои бедра и наклонившись так, чтобы я мог заглянуть в вырез ее футболки, а наши лица оказались друг напротив друга, - помнишь, как ты меня трахнул?
Она едва сдерживала смех и была самой красивой девушкой на свете, и самой вредной, блять! Я хотел поцеловать ее в губы, но знал, что она сможет увернуться, вновь выставив меня дураком, поэтому молча терпел ее сладкую издёвку.
— Мам, ты меня опять соблазнишь! - предупредил я ее, специально зыря на ее сиськи.
— Ну и что? Может я этого и добиваюсь? Твой папка две недели как уехал, и, может быть, я уже очень хочу секса...
"Она просто издевается!" - понял я, стараясь расслабить чресла, но пялиться на ее классную грудь перестать не мог.
— А ещё может быть на мне сейчас нет трусиков! Знаешь, как моя пися потеет, когда я хочу? Знаешь, как ей жарко! Мучать ее ещё и трусиками - бесчеловечно...
Мама принялась шептать, а чтобы я разбирал ее слова, она приблизила чувственные губы к моему уху, легко сокрушая мою сдержанность.
— Ты это специально! - просипел я, пьянея от запаха ее волос, касаний ее ладоней, и томного голоса, - ты просто играешь со мной...
— Ну дак потрогай меня там! - сладко простонала мама, грациозно прогнувшись в спинке и выпятив попку.
— Мааам! - выдохнул я, лишаясь сил.
— Что? - вторила мне женщина, опаляя дыханием мою шею и принуждая рискованной близостью хотеть ее до судорог между ног.
И все же я не смог сдержать свою паклю, даже будучи уверенным в ловушке. Моя рука будто сама проскользила по нежной, гладкой коже бедра мамы и ловко юркнула ей под юбку и действительно попала во влажное пекло, в глубине которого находилась моя "погибель" - притягательная, доступная щель материнской пизды. Красавица не соврала - трусиков на ней действительно не было, как, собственно, и про желание потрахаться. Ее пися набухала, мягко и податливо проминалась под моими пальцами, а малые половые губы "любопытно" высунулись из пухлых складок гениталии. Ещё чуть-чуть и я бы засунул в них палец, но посианывающая сучка противно захихикала, присела, лишая меня своей киски, а потом отстранилась.
— Ну вот видишь, - подпраляя одежду, деловито заключила мама, - трахнул мамку, а сейчас ещё раз хочешь трахнуть! Извращуга!
Такую подлость я больше терпеть не мог, поэтому бросился на нее, желая сгрести в охапку и всю измацать, но она, вереща и закатываясь от смеха, смогла увернуться, а потом запереться в своей комнате. Все как всегда...
***
В качестве учителя я освоился довольно быстро, да и надежд на меня "коллеги" особых не возлагали, лишь бы занял чем-нибудь учеников от звонка до звонка. Вообще, осень в сельской школе всегда проходила безалаберно: все сломя голову занимались огородами, спешили запастись опятами, через день устраивали какие-то походы, так что мое назначение Ефимом Матвеевичем не казалось совсем безумной идеей. С другой стороны, я ощутил прелести преподавания, и был не против "поучить" "школоту". Во-первых, я мог оторваться на своих недругах, дроча их у доски. За лето я вымахал
Маленькие шалуньи