о своей дыре, а просто наслаждалась членом сына в своей тренированной глотке, по размеру и состоянию доставляющий ей исключительно эротическое наслаждение - редкое чувство в ее блядском ремесле.
Залупа парня словно мягкий поршень без устали гоняла туда-сюда в глотке матери густое смузи из слюны и маленьких пузырьков воздуха, выталкивая ее изо рта потаскухи, а иногда и из носа, отчего бывшая учительница болезненно изгибалась, начинала протестовать, что лишь подбадривало сыночка-извращенца.
— Про свою-то не забывай! - с укоризной предупредил "наставник" пацана, видя как миссия по совращению новой "работницы" превращается в групповую еблю уже опытной и не самой свежей шлюхи.
И тут, конечно, же неплохо было бы задуматься о чудесном спасении ни в чем неповинной, одинокой девушки, единожды оступившейся, причем не сильно, а лишь прибухнув не с тем человеком. Время было, ведь Антон не торопился, с восхищением рассматривал маленькое, розовое пятнышко анала, плотно сжатое, да так сильно, что нежная плоть вокруг девственной дырочки смялась множеством маленьких складок. Такую сразу нахрапом и не возьмёшь, и пока маменькин сынок слюнявил его языком и с интересом исследовал упругость очка пальцем, в дом мог бы ворваться, к примеру, Павел, навтыкать всем пиздюлей и увести милую стервочку подальше от дома-траходрома, позволив автору наклепать с ее участием дофига романтических и приторно-сладких историй. Но этого не произошло, а перст Антона уже неплохо обосновался в жопке Василисы и размеренными возвратно-поступательными движениями ввергал красавицу в пучину порока и разврата, доказывая ее "профпригодность" для этого, хоть и навязанную, пока она находилась в бессознатеном состоянии.
— Не надо, Паш... Ну не надо, - мямлила заплетающимся языком красотка, держа трахающую ее руку, но почему-то не мешая ей, - только не в попу... Паш, неееет...
Малышку, само собой никто не воспринимал всерьез: ну дрыхнет человек, ну болтает во сне всякую околесицу, ну пользуется ей ублюдок, ну не торопиться автор ввернуть в текст заковыристый твист, уводящий сюжет в противоложную от пиздеца сторону. Чего уж тут, бывает... А попка Василисы всё-таки дала слабину. Ее тесная, "острая" упругость, будто от надетой на палец тонкой резинки, вдруг ни с того ни с сего пропала, на смену ей пришла бархатистая мягкость, а колечко анала будто припухло, стало нежным и податливым. Туповатый Антон, может быть, и не догадался бы, что это призыв девичьего организма воспользоваться покоренной дырочкой, если бы сама Василиса, находясь в глубочайшем трансе, не раздвинула ручками свои потрясающие, круглые ягодицы, да с такой страстью, что погрузила тонкие пальчики в мягкую, но упругую плоть! Тут даже дебил бы понял, что пора ебать, а Антон дебилом не был, так, избалованным, закомплексованным парнем, поэтому шустро приспособил свою небольшую залупу к чутка открывшейся попке. А пока автор соображал, как бы описать первый анальный опыт Василисы, вмешался Олег!
— А вот это не смей, - ровным, но угрожающим голосом предупредил мужик, "добивая" сраку Екатерины до состояния вывернутого коричневого носка, - мне из нее ещё "добровольную" блядь делать, но я не думаю, что она подпустит меня после пробуждения, если обнаружит себя с разъебаной жопой! Так что, если ещё не насытился - вон мамашу еби. Девчонку оставь в таком состоянии.
Антону, конечно, не хотелось отказываться от дразнящего малюсеньким проколом очка, но перечить хахалю матери было нельзя и невозможно, ладно хоть разрешил с мамашей позабавиться!
К сожалению, строение его члена абсолютно не подходило к совокуплению с киской или попой Екатерины, ибо он просто болтался в растянутых дырках, будто чайная ложка, которой мешают чай в кружке, поэтому парень опять воспользовался ртом красивой шлюхи. Впрочем, кончить он
Воспоминания о моём гомосексуальном опыте