беспокойство. Должно быть, я выглядела соответствующе: дикие глаза, дрожащее тело.
— Кирилл, это Лидия, — сказала мама. — Лидию никогда не трахали по-настоящему, ей никогда не лизали, у неё не было ничего, кроме миссионерской, и, самое главное, у этой бедняжки никогда не было настоящего оргазма.
Я только смотрела на отца, пока мама излагала всё такими холодными, клиническими терминами. Я не могла опровергнуть её слова, так что стояла молча.
— И что ты хочешь, чтобы я сделал? — пророкотал отец.
— Хочу, чтобы ты показал ей, как это на самом деле, — я не могла поверить маме. — Учиться никогда не поздно.
— Ты уверена? — он посмотрел на нас обеих.
С тугой дрожью в животе я не могла даже говорить, но мама была непреклонна.
— Абсолютно, — сказала она отцу. — Я поеду забирать детей из школы; у вас сколько угодно времени. — Она взглянула на его промежность. — Уверена, эта штука уже перезаряжена. — Она усмехнулась.
Я слушала, как шаги мамы затихают, глядя на отца.
— Дважды... в один день? — я не могла поверить.
— Дважды? — фыркнул отец. — Да раньше было три или четыре.
От его слов у меня подкосились ноги. Боже, у них было больше секса за один день, чем у меня за месяц. Я онемела.
— Она права насчёт всего этого? — спросил он тише.
Я не доверяла своему голосу и лишь робко кивнула. Отец двумя шагами сократил расстояние, затем его сильные руки подхватили меня, и я слабо вскрикнула.
Я вцепилась в его шею, как ребёнок, пока он без усилий нёс меня по коридору в спальню, где просто швырнул на кровать.
— Тебе понадобится новая одежда, когда поедешь домой, — сказал он, забираясь на кровать и оседлав меня.
Зачем одежда? Я пыталась сообразить — я же уже одета. Но затем с изумлением наблюдала, как он схватил мою блузку и, с рычанием, разорвал её — пять пуговиц разлетелись по комнате.
Оцепенев, я поняла, почему он сказал про одежду: он смотрел на мою грудь в лифчике. Боже, это был не мой отец — это был какой-то дикий альфа-самец, разглядывающий свою добычу.
Я хотела сказать, что застёжка сзади, но он схватил лифчик спереди. Я с изумлением наблюдала, как набухают его бицепсы, затем раздался звук рвущейся ткани — чашечки разошлись в его руках.
Боже, он буквально срывал с меня одежду. Каждое движение обнажало больше кожи и вызывало новый прилив горячей влаги между ног, пока отец брал то, что хотел. И, чёрт возьми, я сама жаждала отдать ему это.
Когда порванный лифчик раскрылся, грудь ощутила прохладу комнаты, а затем — чудесное тепло, когда рот отца сомкнулся вокруг неё.
— О божееее... — простонала я, выгибаясь навстречу его согнутой фигуре. — Так нечестно... — застонала я, ощущая, как по мне разливается волна чистого удовольствия.
Денис иногда играл с моей грудью, когда мы занимались любовью, но это не шло ни в какое сравнение. Сейчас мои груди купались в мокрых поцелуях, а твёрдые соски затягивались в его рот. Я чувствовала, как мой отец кончиком языка, а затем зубами дразнит эти каменные бугорки. Он сжимал и мят каждую грудь в руках, перемещаясь ртом от одной к другой.
Мне хотелось притянуть его голову к своей покалывающей коже, но мои руки были заняты — они вцепились в простыню. Я почувствовала, как его вес сместился, а затем ладонь скользнула вниз по моему напряжённому животу.
Даже когда он расстегнул и опустил молнию на моих джинсах, я всё ещё сомневалась: неужели это происходит на самом деле? Я знала, что это ужасно неправильно,
Игра с другом на желание