почти вплотную. Его пальцы ухватили тонкие бретельки сарафана, потянули — и ткань с тихим шорохом соскользнула вниз. Лифчик держался недолго, тоже был снят умелой рукой.
— Ну-ка... посмотрим, что ты там прячешь, — усмехнулся он.
Он накрыл её грудь ладонью, грубо сжал, потом наклонился и жадно втянул сосок в рот. Таня резко втянула воздух, застонала сквозь зубы, а Артур на автомате нажимал кнопку камеры, ловя каждый миг.
Сергей ласкал её грудь попеременно — то жёстко сжимал обе, то нежно покусывал соски, облизывая, пока свободная рука медленно скользнула вниз к ее лону.
— Ага... вот оно, — хрипло сказал он, нащупав влажность. — Уже течёшь.
Пальцы надавили прямо на клитор, Таня выгнулась и задохнулась от возбуждения.
Артур снимал всё, не отрываясь, будто боялся потерять хоть секунду.
В этот момент Денис, красный как рак, не выдержал. Он сел рядом на скамейку, торопливо стянул брюки и трусы до колен. Его член выскочил твёрдым, и рука тут же заскользила по стволу. Свет от его телефона дрожал, заливая золотом её голое тело, блеск влажной щёлки и рот Сергея, жадно сосущий её соски.
Артур чувствовал, как мир сжимается в узкий туннель: только его жена, эти мужики, их руки, их стоны, и его собственная камера, которая запечатывает каждую секунду.
Сергей целовал её грудь, жадно посасывал сосок, а пальцы уверенно играли между широко разведённых бёдер. Он то проводил по клитору, то грубо раздвигал её губки, чувствуя, как она всё больше намокает.
— Ну вот, детка... — прохрипел он. — Ты уже готова.
Таня зажмурила глаза. Внутри, как ножом, резануло воспоминание — тёмная машина, жёсткие руки, чужой хриплый смех. «Нет... не сейчас...» — пронеслось в голове. Она хотела сжать ноги, но рука Сергея раздвинула их снова.
И вдруг её тело предало её: то самое дикое возбуждение, что рождалось в том страхе, вспыхнуло снова. Только теперь рядом был Артур. Таня открыла глаза и встретила его взгляд. В его глазах — только жгучая похоть, одобрение и азарт.
Она застонала, и бёдра сами подались навстречу пальцам Сергея.
Артур держал телефон, пальцы сводило от напряжения, но он снимал, как бедро жены стали отвечать на ласки Сергея.
Сергей ухмыльнулся, не отпуская её груди и не убирая пальцев с её мокрой щёлочки:
— Вот так... теперь ты наша...
Сергей не спешил. Его пальцы скользнули медленно, будто пробовали тепло и влажность, и лишь потом он ввёл их в Танину киску. Всё вокруг будто погасло — разговоры, музыка из зала, даже дыхание стало вязким, тяжёлым. Оставалось только это: скрип скамейки, её тихий стон и влажные звуки её вагины.
Сергей, двигал пальцами размеренно, почти лениво, как хозяин, знающий, что она уже не сможет никуда деться. Его взгляд был прикован к Артуру — тяжёлый, испытующий, как вызов: «Ну, мужик, смотри, вот она — твоя, а теперь и наша».
Таня дрожала. Грудь вздымалась, глаза затуманились, и она медленно, будто сквозь воду, повернула голову к мужу. Их взгляды встретились — и в нём она увидела самую жгучую похоть, ради которой всё и происходило.
— Артур... — её голос был едва слышен, больше дыхание, чем слово. Бёдра сами раздвинулись шире, словно приглашая глубже, сильнее.
Она смотрела прямо в глаза мужу, и в этом взгляде было всё: стыд, покорность и неожиданное, дикое возбуждение, которое уже не спрячешь.
Артур чувствовал, как внутри поднимается волна — медленно, мощно, как лавина, которая вот-вот накроет с головой. Он едва удерживал телефон, затуманенный взгляд метался то на лицо жены, искажённое сладкой мукой, то на руку Сергея, уверенно
Запомнилось на всю жизнь