Я потратил много времени, пытаясь расслабиться, переполненный множеством эмоций. Гнев, сожаление, боль, ревность и печаль — вот лишь некоторые из них. Но была и любовь.
Я любил Анну-Марию Сантос почти всю свою жизнь. Я любил её с тех пор, как узнал, что такое любовь. В средней школе мы были лучшими друзьями. В старшей школе мы были парнем и девушкой. В колледже мы были любовниками, а когда закончили, поженились.
Я захотел жениться на Анне-Марии с нашего самого первого поцелуя. Мои мама и папа пытались заставить меня встречаться с другими девушками. Они были очень обеспокоены тем, что Анна-Мария и я стали слишком близки в таком юном возрасте. Я мог понять их точку зрения, но для меня это не имело значения. Я никогда не чувствовал, что должен сдерживаться или отказываться от чего-то ради того, чтобы быть с Анной-Марией. Думаю, если бы я это сделал, мы бы просто отдалились друг от друга.
Я выбрал колледж, в котором хотел учиться, основываясь исключительно на полученных в школе знаниях. Просто так получилось, что это был лучший вариант и для Анны-Марии. У каждого из нас было много друзей и интересов, которые не пересекались, и мы проводили много времени порознь. Но лучшими временами были те, когда мы были вместе. Она была моей лучшей подругой, и я женился на ней.
Анна-Мария была полной противоположностью мне во многих отношениях. Она была общительной, а я был сдержанным. Она была невысокой, 165 сантиметров в свои лучшие дни. Я же был высоким, 193 сантиметра на тот момент, когда мой рост прекратился. Она была эмоциональной, я же был спокойным. У неё была большая семья, я был единственным ребенком у родителей. Она была спортсменкой, и хотя я всегда был подтянутым и вообще в хорошей форме, мои интересы были более интеллектуальными. Она была набожной католичкой. Я, хотя и верил в Бога, но скептически относился к религии. Я был достаточно хорош собой. Она была очень, очень милой. Я не был кинозвездой, а она не была моделью, но мы были хорошей парой.
Я не могу точно сказать, что вызвало наше взаимное влечение. Знаю только то, что оно было реальным. Когда мы были детьми, она слегка поддразнивала меня, а я делал вид, что знаю, как должен себя вести джентльмен. Я смотрел её игры, и она приходила на мои школьные дебаты. Я всегда гордился ею, независимо от того, чем она занималась, и её улыбка всегда давала мне знать, что она чувствует то же самое. Мы никогда не строили совместных планов, но почему-то всегда оказывались вместе. Я никогда не заставлял её выбирать меня, а не кого-то другого, и она никогда не просила меня изменить хоть одну черту своего характера. В конечном итоге мы для себя всегда ставили друг друга на первое место.
И мы могли говорить друг с другом. О чём угодно. Мечты, страхи, желания. Мы всегда всем делились.
Вот почему теперь это было так шокирующе. Вот почему это было так больно. Я не был уверен, верю ли я в родственные души, но если бы верил, она была бы именно ей для меня.
Мы были страстными, заботливыми и внимательными. Это было гораздо больше, чем просто похоть. Когда я попросил у её отца разрешения жениться на его младшей дочери, он устроил мне первоклассный допрос. Он расспрашивал обо всем в наших отношениях. Признаюсь, сначала я даже запаниковал. Я путался в ответах, но потом увидел Анну-Марию, наблюдавшую за нами на крыльце через окно. В тот момент я понял, что мне нужно ответить честно
Гарри Поттер, Драко Малфой и рабыни Хогвартса (глава 6)