— Женщина должна быть без одежды, — весьма обыденно объяснил он.
— Без одежды, это значит абсолютной голой? — захотел я уточнить.
— Да, это обязательно, — ответил он.
— Стеф, пора раздеваться, — объявил я.
Мои слова удивили даже меня самого. Они прозвучали твердо и настойчиво, совершенно нехарактерно для наших, обычно уважительных и любящих, отношений.
— Ты что, с ума сошел?! — возразила она.
— Извини, я увлекся, — тут же стушевался я.
Пока моя жена отчитывала меня, я заметил, что профессор Лок снова взял ее ногу в свои руки. Ее серьезный взгляд почти сразу сменился на более мягкий. Я угадал его намерения и понял, что сейчас должен принять решение. Воспоминания о нашей прошлой встрече, когда Стеф реагировала так горячо и искренне, вкупе с алкоголем побуждали меня двигаться вперед. Но было и еще кое-что. А именно, кое-какие познания об его попытках соблазнения Сьюзи, а, возможно, кого-то еще, послужили для меня сексуальным возбудителем. Чувствуя себя последним негодяем я решил посмотреть, куда это все может нас завести.
Я дал профессору несколько минут поработать над ее ногой, а потом проговорил:
— Стеф, ты такая красивая.
По ее потяжелевшим векам было понятно, что она уже возбудилась. С трудом дыша, она произнесла:
— Джим, что ты делаешь? Это то, чего ты хочешь?
Я взял ее руку в свою и поцеловал, давая ей ответ. Затем я медленно перевернул ее на спину, а профессор в свою очередь не выпускал ее из рук. Следующие несколько минут я позволял ему возбуждать ее, а сам целовал ее пухлые губы и длинную шею. Затем я медленно начал расстегивать пуговицы на ее блузке, пока не осталась единственная – под поясом юбки, – которая удерживала полы рубашки вместе.
Из-за профессорских манипуляций ее тело энергично извивалось, и полы блузки чуть разошлись, обнажая прозрачный белый бюстгальтер и мягкую округлость ее грудей. Я потянул за низ рубашки и, доставая последнюю пуговицу, быстрым движением расстегнул ее.
— Подними руки, — прошептал я ей, и когда она это сделала, я стянул с нее рубашку.
Боясь, что она передумает, я быстро просунул свою руку под ее спину и расстегнул застежку лифчика, а затем, потянув, избавился от одежки. Теперь ее полные груди с идеально гладкой кожей и крошечными сосками были выставлены напоказ обоим. Я ожидал, что он, пуская слюни, будет глазеть на Стеф, получая удовольствие от этого зрелища, но он, наоборот, сохранял свой спокойный, почти строгий, вид, манипулируя с ее ступнями.
Меня так и подмывало обхватить ртом ее сосок и пососать грудь, но меня больше занимала идея оставить ее голой перед профессором, поэтому я выкинул из головы мысли о сосках и потянулся к ее юбке. Ожидая, что в любой момент меня могут остановить, я нащупал молнию и попытался незаметно расстегнуть ее. Когда она была расстегнута до конца, у меня пересохло во рту, и я прикидывал, как без скандала стянуть юбку с ее упругой попки и красивых бедер. Наконец, решив, что будь что будет и глубоко вздохнув, я потянул ее и был удивлен, когда Стеф приподняла свою попку, давая мне стянуть ее со своих длинных ног.
Профессору пришлось на мгновение воздержаться от своих манипуляций, пока с нее снимали юбку, но он потом мгновенно восстановил контакт. Он, скорее всего, по опыту знал, что ощущения, которые он вызывает у нее своими манипуляциям, будут ключом, который приведет ее к повиновению. В отличие от прежнего, когда он был индифферентен к ее обнаженной груди, теперь его взгляд был прикован к маленькой полоске стрингов, едва прикрывающие ее
Горячие ягодки