Я сидел в кладовке, прильнув глазом к щели. Нашу спальню было видно плохо, лишь часть ее через приоткрытую дверь. Но в глубине комнаты стояло напольное зеркало из Икеи, в котором Вика любила оценивать себя в полный рост перед выходом. И в этом зеркале, как в проклятом телевизоре, отражалась наша кровать. Я наблюдал. Я надеялся. Я молился, чтобы у этого человека не было ничего дурного на уме, чтобы он просто пересидел и ушел. Вдруг тяжелые шаги приблизились к кладовке. Дверь резко распахнулась, и я увидел его силуэт на фоне света из коридора. Он увидел меня, прислонившегося к двери, мой глаз, прилипший к щели.
— Любишь подсматривать? - его голос прозвучал насмешливо.
Я затряс головой из стороны в сторону, отводя взгляд. Стыд обжег меня жарче огня.
— Значит так. Я увидел, что во двор заехала машина полицейских. Скоро начнут обход квартир. Я бы не хотел, чтобы вы меня сдали. Как зовут твою девчулю?
— Вика, - прошептал я.
— Позови ее.
Я позвал ее, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уверенно.
— Вика, иди сюда.
Она подошла медленно, заходя со стороны коридора. Увидев меня, связанного и сидящего на полу в пыли, она снова начала плакать, тихо, беззвучно, слезы катились по ее бледным щекам.
— Не реви, коза. Значит так, еще раз повторяю для всех. Скоро будут делать обход. Будут спрашивать, кто что слышал или видел. Поэтому сделаем так. Я буду в кладовке с твоим мужем, а ты поговоришь с полицейскими. Скажешь, спала и ничего не слышала. При общении с ними сильнее выпячивай живот, чтобы скорее отстали. Будешь паинькой, все будет хорошо. Но если они вдруг решат обшмонать квартиру... Заберешь своего мужа уже без головы. Поняла?
— Да... - ее голос был тонким, как паутинка.
Я смотрел на Вику и видел, как ей тяжело, как ее мозг отказывается переваривать происходящее. В нашем тихом, спальном районе, в нашей уютной квартире, где мы строили планы на будущее, теперь стоял вонючий грабитель с ножом и дикими глазами. И теперь от ее хрупких плеч зависели две жизни. Моя и ее.
— Можете называть меня Митяй. Но это ненастоящее имя, - бросил он, захлопывая дверь кладовки и оставляя меня в тревожной темноте.
Примерно через час в дверь действительно позвонили. Резкий, настойчивый звонок заставил мое сердце заколотиться. Митяй молниеносно влез ко мне в кладовку, прижался к двери и приказал молчать. Я чувствовал его теплое, тяжелое дыхание у себя за ухом. Он смотрел в щель. Вика осторожно открыла дверь, делая вид, что только что проснулась. Послышались голоса мужчин, они представились званием и фамилией. Что этажом выше было ограбление, и есть подозрение, что грабитель скрывается в одной из квартир. Вика повторила все, что велел Митяй. Но сотрудники настаивали на осмотре. По их голосам было слышно, что они не верят. В кладовке стало душно. Митяй замер, его тело напряглось, как у пружины. Я почувствовал, как он сжимает рукоятку ножа. Только один из них, тот, кого назвали Серегой, начал проходить в коридор. И тут Вика громко, пронзительно вскрикнула, хватая себя за живот.
— Вы меня пугаете и моего ребенка! Я боюсь вас!
Послышался легкий, истеричный плач. Она превосходно играла свою роль. Эта сценка, это актерство, рожденное чистым страхом, спасало минимум мою жизнь.
— Да ну её, еще родит раньше времени. Пошли, Серег, - позвал его напарник из подъезда.
Серега немного замешкался. Я через щель видел, как его тень повернулась в нашу сторону. Он всматривался в полумрак коридора, в закрытую дверь кладовки.
Грабитель и беременная жена 3