покраснела, опустив глаза, но Сережа мягко взял меня за руку:
– Наташа, оставь нас наедине, пожалуйста.
Наташа пожала плечами и отошла в сторону, всё с той же ехидной улыбкой. Серёжа потянул меня в сторону, где было не так людно.
– Серёжа, прости, пожалуйста, – начала я оправдываться по дороге, голос дрожал. – Я не хотела, чтобы ты видел такое... Это только работа, я... мне приходиться это делать...
Он остановился, повернулся ко мне и обнял:
– Катюша, я не обижаюсь. Я тебя очень люблю. Хоть мне и сложно смотреть на тебя с другим мужчиной, но я понимаю что стараешься для нас. Обещаю, после того как мы расплатимся с долгами, ты больше не будешь этим заниматься. Я все равно тебя люблю и не в чем не виню. Говорил он.
При этом, его рука при-обняла меня, а потом легла на попу, сжимая её. Я почувствовала, как он прижимается ближе. Сережа прошептал:
– Катюша я так хочу тебя...
Его пальцы пробрались между ног, лаская киску. Мне нравилось — тело отозвалось теплом, возбуждение от сцены еще не ушло, — но время поджимало.
– Серёжа, не сейчас... Тебе пора, езжай домой, – сказала я, отстраняясь с трудом. – Вечером, дома ты сможешь сделать со мной что захочешь, обещаю.
– Разве ты не хочешь чтобы я остался до конца репетиции? Удивился он.
– Нет Сережа, больше не нужно. Да и сцен больше с моим участием наверно не будет. Ты лучше езжай, а вечером дома увидимся. Ответила я.
Мне нужно было выпроводить его как можно быстрее, ведь я боялась что перерыв сейчас закончиться и режиссер мне прикажет снова сниматься, но только уже в более жестких сценах.
Он вздохнул:
– Ладно, хорошо, я поеду, только схожу в туалет перед уходом. А то мочевой пузырь сейчас лопнет. Сказал он.
Он ушёл в сторону туалета, а я вернулась на площадку к Наташе, чувствуя смесь облегчения и вины.
– Катя, это была гениальная идея — привести его сюда, — сказала Наташа, подходя ближе. — Ты видела, как он возбудился? Он трогал себя под штанами, пока ты сосала тому парню. Ему явно идет на пользу видеть, как ты сосешь другим мужикам. Хорошо что мы заперли его член в клетку, а то бы он перевозбудился и кончил как в прошлый раз.
Я покраснела еще сильнее, чувствуя, как стыд обжигает кожу:
– Наташа, не говори так. Мне и так плохо. Он же ревнует, а я... я не хочу его мучить. Просто думала, что так будет лучше, постепенно. А теперь... теперь я боюсь, что все испортила.
– А я тебе говорю, это работает. Он возбуждается от ревности, а потом привыкнет. Главное — не останавливайся. После такого он будет думать о тебе весь день, представляя, как ты там... с другими мужиками.
Мы разговорились, и я не заметила, как прошло десять минут. Вдруг раздался громкий голос режиссера:
– Все на площадку! Начинаем сцену гэнг-бэнга с Моникой. Катя, ты на подсосе, как в прошлый раз!
Я замерла, сердце заколотилось так, что отдавалось в ушах. Где Сережа? Успел ли он уйти? Я огляделась в панике, но его нигде не было видно. Может, еще в туалете. Я начала метаться по студии, пытаясь его найти, вглядываясь в стены, но отходить далеко от площадки было нельзя — режиссёр бы разозлится, и тогда все пропало. Сбоку уже собирались актеры, раздеваясь и готовясь: их члены болтались в полувозбужденном состоянии, и я почувствовала, как мой взгляд невольно задерживается на них, вызывая новый прилив жара. "Нет, не смотри”, — подумала я.
Большие пальцы