Категории: Измена | Минет
Добавлен: 06.11.2025 в 07:08
полудреме, я услышала странные, невнятные звуки у входной двери. Кто-то возился с замком, но не мог попасть ключом в скважину. Сердце мое упало и замерло. Мысли о грабителях, о пьяных соседях пронеслись в голове панической чередой. На цыпочках я подкралась к двери и, затаив дыхание, заглянула в глазок. В тусклом свете коридорной лампы я увидела Владимира Ивановича. Он прислонился косяку, его голова была бессильно опущена на грудь, а руки беспомощно скользили по двери, пытаясь найти замочную скважину.
Я тут же открыла дверь. Его буквально вкатило в прихожую, и на меня пахнуло густым, тяжелым запахом дорогого коньяка, смешанным с потом и мужским одеколоном.
— Мы отчитались... ик... - пробормотал он, едва стоя на ногах и глядя на меня мутными глазами. - Всё было... высший класс... ик... Полковник Семёнов... мой старый друг... Не виделись... пятнадцать лет...
По этим обрывкам фраз я поняла - проверка прошла блестяще, и они с бывшим сослуживцем отметили это событие по-полной. Он был не просто пьян, он был в стельку.
— Владимир Иванович, вам нужно лечь, - сказала я, с трудом удерживая его огромную, пошатывающуюся тушу.
Я помогла ему добрести до спальни. Он тяжело рухнул на кровать, разметав руки, и тут же его тело сотряс мощный, рокочущий храп. Я стояла в нерешительности, не зная, что делать дальше.
— Мира... ик... - вдруг к моему удивлению, он заговорил, не открывая глаз. - Помоги... вещи снять... Аккуратно... Чтобы завтра не гладить...
После этих слов он снова провалился в беспамятство, а я осталась в полном шоке. Его просьба звучала так просто и буднично, как если бы он просил передать соль. Но у меня не было ни малейшего опыта в раздевании взрослых, тем более пьяных мужчин. Однако сопротивляться или оставлять его в мундире было глупо. Собрав волю в кулак, я принялась за дело. Сначала сняла китель, старательно отстегнув все пуговицы и аккуратно сложив его на спинку стула. Потом - галстук, ремень... С брюками пришлось повозиться. Я расстегнула ремень и молнию на ширинке. Взявшись за пояс, я попыталась стянуть их вниз, но он был слишком тяжел. Пришлось встать на колени и тянуть за каждую штанину по отдельности.
И вот, когда я стаскивала левую штанину, случилось то, чего я подсознательно, наверное, и ждала, и боялась одновременно. Вместе с брюками сползли и его темные, обтягивающие трусы-боксеры. И перед моим лицом, в сантиметрах от меня, предстало во всей своей неприкрытой мощи то, что уже несколько дней не выходило у меня из головы. Это был толстый, длинный, совершенно великолепный член. Он лежал тяжелым, безжизненным стержнем на бедре, его темно-розовая головка лишь наполовину выглядывала из крайней плоти. В полумраке комнаты, освещенная лишь полоской света из двери и ночника, эта картина выглядела невероятно вульгарно и в то же время завораживающе. Стянув брюки до конца, я механически поднялась, чтобы натянуть на него трусы. Но ноги будто приросли к полу. Что-то заставило меня остановиться. То самое темное, пожирающее любопытство, которое я ощутила утром, теперь проснулось во мне с неутолимой силой. Это было неправильно, грязно, грешно... но невероятно притягательно. Запретность этого зрелища делала его в тысячу раз волнующе. Свет ночника был слишком слаб, и мне пришлось приблизиться вплотную, почти уткнувшись лицом в его пах. Он был действительно крупный, даже в состоянии покоя. Покрытая сетью голубоватых вен, его плоть казалась теплой и живой. Большая, с тупым концом головка манила к себе, как магнит.
Дрожащими пальцами я все же натянула трусы на место, прикрыв этот соблазн. Но на этом моя миссия не закончилась,
Мой свёкр и его 22 сантиметра