Я слышала их голоса ещё в коридоре — хриплые, перебивающие друг друга. Дверь распахнулась с такой силой, что я инстинктивно вжалась в стенки ящика.
— Продолжим еблю! — кто-то закричал, и остальные поддержали его.
Пальцы впились в мои бёдра, оттягивая кожу, проверяя, насколько я ещё растянута.
— Дайте место, я первый!
— Ты уже был первым, жадная свинья!
Они спорили, толкались, смеялись. Кто-то плюнул мне между ног, и я почувствовала, как толстый палец входит в меня, проверяя, насколько я ещё влажная.
— Готова, — объявил он, и в тот же момент в меня вонзился очередной член.
Я застонала.
Шум. Смех. Хлюпающие звуки тел, сливающихся в постыдном единении.
Я уже потеряла счет времени, потеряла счет мужчинам, которые использовали мои дырочки, как публичный туалет. Но вот один из них — тот, что пахнет дешевым табаком и перегаром, — вдруг говорит хрипло:
— А давайте её бутылкой трахнем.
Тишина.
Потом — взрыв хохота.
— Охуенная идея!
Я напрягаюсь внутри ящика, чувствуя, как по спине пробегают мурашки. Бутылка?
— Давайте, давайте, — поддакивает кто-то третий, — только холодную, чтоб аж взвизгнула!
Сердце колотится где-то в горле. Я не вижу их, но слышу, как кто-то копается в ящике со льдом, как звенит стекло.
— Ну что, киска, готова к сюрпризу? — чей-то горячий шёпот прямо у уха.
Я не успеваю ответить.
Первое, что я чувствую — лёд.
Кончик бутылки, мокрый от конденсата, тычется в мою растянутую, переполненную спермой киску. Я взвизгиваю, но звук тут же глохнет в члене, который уже кто-то успел подсунуть мне.
— Тише, тише, принимай, шлюха.
Они не спешат. Один держит бутылку, другой раздвигает мои ноги ещё шире, третий запихивает свой длинный член мне в горло.
— Давай, вгоняй!
Стекло входит.
Медленно.
Неумолимо.
Я чувствую, как холодное горлышко раздвигает мои губы, как оно проникает внутрь, заполняя, растягивая.
— Охуеть, как вошла!
Они смеются, кто-то хлопает в ладоши.
— Теперь двигай!
Бутылку начинают двигать взад-вперёд, имитируя фрикции. Стекло холодное, жёсткое, безжалостное. Оно не греется от моего тела — оно остаётся ледяным, обжигающим изнутри.
— Давай, кончай на бутылку, шлюха!
Я не хочу. Но моё тело — предает меня.
Живот сжимается, волна тепла разливается по бёдрам.
— Она кончает! Смотрите, блядь!
Они ржут, как гиены.
Бутылку вынимают.
Я чувствую, как по ногам стекает что-то тёплое.
— Теперь в жопу.
Я хочу сказать "нет".
Но мой рот занят.
Мои ноги прижаты.
Моё тело — не моё.
И бутылка входит в анус.
Без предупреждения.
Без жалости.
Я кричу.
Но никто не останавливается.
Спустя несколько, не очень приятных минут, секса со стеклотарой, они наконец отстали.
Бутылка, мокрая от моих соков, с глухим стуком упала на пол. Мужчины, довольные и хмельные, потянулись к выходу, шлепая меня по заднице на прощание.
— Отдыхай, киска, скоро вернёмся!
— Не вытекай вся, ещё пригодишься!
Дверь захлопнулась.
Я осталась одна.
Точнее, не совсем.
Николай стоял рядом, наблюдая, как я дрожу, прижавшись к стенке ящика.
— Ну что, понравилось? — спросил он, поправляя рукав рубашки.
Я лишь слабо кивнула. Говорить было сложно — горло болело, губы потрескались.
— Можно... в туалет? — прошептала я.
Он задумался на секунду, затем ухмыльнулся.
— Конечно, дорогая. Только...
Его пальцы обхватили моё запястье, поднимая на ноги. Я пошатнулась — ноги были ватными, колени подкашивались, но маску я не забыла натянуть.
— Туалет на улице. Пойдём.
Он не дал мне одеться.
Просто взял за руку и повёл голую через двор.
На улице было темно и холодно, и каждый порыв ветра заставлял меня вздрагивать. Соски затвердели, кожа покрылась мурашками.
— Быстрее, — приказал Николай, таща меня за собой.
Я спотыкалась о камни, чувствуя, как сперма вытекает из меня, оставляя липкие дорожки по внутренней стороне бёдер.
Мы обогнули гараж.
— Вот тут.
Он указал на темный угол — ни туалета, ни даже укрытия. Просто грязная земля, заросшая бурьяном.
Вискарь