Категории: Измена | Минет
Добавлен: 13.11.2025 в 03:12
недоступность - все это лишь разжигало его интерес. А ей. А ей понравились деньги, которые она так легко заработала, стоя у его стола. Нужно было только потерпеть. Сжать зубы и терпеть. Эта молчаливая, постыдная договоренность повисла в воздухе, между нами, густая и удушающая, как смог. Я видел, как она, побледнев, кивнула администратору и направилась в подсобку переодеваться. В ее походке была какая-то обреченность. Быстро переодевшись в ту самую облегающую униформу, Катя с подносом, полным закусок, направилась к столу Сиплого. Он восседал там, как римский император в окружении гладиаторов-телохранителей. Увидев ее, его лицо расплылось в самодовольной, хищной улыбке.
— Куда красотка пропала. Скучаю уже.
— Я же помогала только официанткой, а так у меня другая работа, - ответила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Забудь. Теперь всегда будешь официанткой. А если будешь хорошо себя вести, - он многозначительно подмигнул своим друзьям, - могу и администратором сделать. Денег больше, девочка заработаешь.
В должности администратора не было ничего зазорного, возможно, зарплата была бы чуть выше, но ответственность возрастала в разы. Однако в его устах это звучало не как предложение о карьерном росте, а как объявление о новой, более высокой цене. Катя принялась раскладывать еду на столе, ее движения были быстрыми и отточенными. Но в этот раз Сиплый, уже изрядно поддатый, позволил себе гораздо больше. Его рука, тяжелая, налитая силой, с золотыми перстнями, впивающимися в пальцы, скользнула не по бедру, а выше, по внутренней стороне. И затем, нагло, не скрываясь, его пальцы, грубые и цепкие, пощупали вагину моей жены. Его ладонь почти полностью скрылась под короткой юбкой. Это было уже не похлопывание, не случайный, нечаянный жест. Это было прямое, демонстративное, публичное вторжение. Акт унижения, рассчитанный и на нее, и на меня, где бы я ни был. Я в это время находился неподалеку, собирая в жгуты болтающиеся провода от музыкальных колонок. Я хотел навести порядок, чтобы никто не спотыкался. Но мой взгляд прилип к той сцене у стола. Я видел все. Каждая деталь врезалась в мозг с фотографической четкостью. Я видел, как тело Кати на мгновение окаменело, как спина ее выпрямилась в струну. Видел, как она пытается сохранить на лице маску вежливой улыбки, но получается лишь жутковатый оскал. Она стояла, застыв, пока его пальцы двигались там, под тканью, и ждала, когда он уберет руку. Сиплый, чувствуя свое полное превосходство, не спешил. Он что-то говорил ей, ухмыляясь, и его пальцы продолжали свое гнусное дело.
Волна слепой, животной ярости поднялась во мне откуда-то из самых глубин. Она была такой сильной, что перехватило дыхание. Мне нужно было во что-то ударить, что-то сломать, немедленно прекратить это издевательство. Я не думал. Рука сама сжала отвертку. Я с силой, от всей души, воткнул ее в ближайший распределительный щиток, куда сходились провода от сцены. Раздался оглушительный хлопок. Из щитка брызнули ослепительные, бело-голубые искры. В ресторане наступила абсолютная, оглушающая темнота. На несколько секунд воцарилась мертвая тишина, а потом ее сменил нарастающий гул голосов, крики, смешки, возмущенные возгласы. Воздух запахло горелой изоляцией. На ощупь, дрожащими руками, я нашел главный рубильник и включил его. В полумраке над щитком вилась струйка едкого дыма. Было ясно - произошло короткое замыкание. Музыканты на сцене пытались что-то играть, вокалистка тянула ноту в микрофон, но звука не было. Колонки молчали. Я спалил усилитель. Дорогой, японский усилитель.
В зале поднялась паника и суета. И тут раздался тот самый, скрипучий, как ржавая дверь, голос.
— Администратора. Ко мне. Немедленно.
Виновника нашли мгновенно. Я стоял возле дымящегося щитка, с почерневшей
Лошара