продать мне свое имущество. А я пока подумаю, насколько красивее будет выглядеть твой храм, сожженный до дымящихся руин, - холодно ответила Атея, улыбаясь.
— Это несправедливо: ты всегда ругаешь папу, когда он устраивает беспорядок, - сурово заметила Менджа, но глаза ее ярко блестели.
— Это просто для того, чтобы умерить его энтузиазм. Хорошего может быть слишком много, но он должен знать, что мне это нравится, - ответила Атея, ухмыляясь Мендже.
— Ты не непобедим, Хаос. Мы – слуги Ипохоны и защищены от твоей силы в ее храме. Твои угрозы меня не пугают, - сердито заявила жрица.
— Я вовсе не угрожаю тебе лично. Я просто предсказываю, что произойдет, если ты не продашь мне Нигуллу и Патессу. Мне придется объяснить Яне, почему ее служанки больше не могут ей прислуживать. Нужно ли говорить тебе, что дочь твоей богини и так очень раздражительна, а когда ее не балуют должным образом, она становится просто несносной? - Атея терпеливо объясняла.
Внезапно верховная жрица разразилась хохотом.
— Ты нахалка, Атея. Я была неудачницей в качестве любовницы для своей дочери и избаловала ее на тысячу лет. Тебе не нужно ничего рассказывать мне о Яне. Хочешь верь, хочешь нет, но я счастлива за нее. Это трагедия, что мы не можем найти другого решения наших проблем, и ты имеешь полное право считать, что твоя семья – всего лишь кучка бессердечных чудовищ. Забери ее служанок с собой, Атея, они мне все равно не пригодятся, они принадлежат Яне.
Закончив говорить, жрица упала на колени и расплакалась, переполненная эмоциями. Спустя некоторое время Атея и ее подруги ушли в сопровождении двух обнаженных служанок. Их прежняя жизнь в качестве рабынь и жриц счастливо осталась позади в храме Ипохоны.
Яне встретила тяжело нагруженную группу молодых женщин, когда они вернулись в свои покои во дворце. Ее блуждающий взгляд ненадолго остановился на Нигулле и Патессе, затем перешел на Мейру и Чалиссу, но в конце концов она заговорила с Атеей.
— Похоже, ты была занята сбором пропавших овец. Я как раз думала о том, чтобы сделать это самой. Мой хозяин решил, что мое сегодняшнее поведение заслуживает особенно сурового наказания, и теперь я хотела бы получить долгий расслабляющий массаж. К сожалению, даже проворные пальчики моих служанок не смогут добраться до тех мест, где я чувствую себя наиболее нежно, но массаж должен хотя бы уменьшить мою головную боль, - раздраженно сообщила Яне.
— Могу только представить, как тебе грустно и больно от осознания того, что ты разочаровала своего господина, - сочувственно ответила Атея, весело сверкнув глазами.
— Как всегда, твое воображение полностью оторвано от реальности. Я не разочаровала его, и это больнее всего, - сказала Яне, и на ее лице появилась легкая улыбка.
— Всегда радует, когда видишь, как вам нравится точить друг о друга когти, - со смехом прокомментировала Хассика.
Атея и Яне крутанулись на пятках, глядя на Хассику, и та убежала, смеясь еще громче.
— Думаю, ее особые спарринг-матчи с Робаном делают ее еще более смелой, чем она была, - размышляла Инерка.
— Если ты так думаешь, то, по-твоему, Денисса тоже тренируется, чтобы стать совсем бесстрашной? - Рабина ответила, ухмыляясь.
— Нет, Денисса не боец, она в душе нежный романтик. Тренировка сопротивляемости ее тела – лишь побочный эффект ее не слишком романтичных желаний, - смеясь, ответила Инерка.
— Это неправда! Я жертва чужих желаний, - возразила Денисса, покраснев.
Яне покачала головой, наблюдая за ними. - Я заметила, что ты присоединила Чалиссу и Мейру к своей группе комедиантов. Что планируешь с ними делать?
Частный колледж. Медосмотр.