больнице, и мы поехали домой. Это был первый раз за неделю, когда мы остались наедине.
— Мак, рано или поздно нам придётся об этом поговорить, — начала она.
Я свернул на улицу К.
— Да, но не сейчас, пока нет. Подожди, пока мы доберёмся до дома, и я всё объясню.
Джинн повернулась на сиденье:
— Значит, ты подаёшь на развод? Я не хочу, чтобы ты это делал.
Я раздражённо посмотрел на неё:
— Тебе плохо слышно? Я сказал, что объясню, когда придем домой.
Джинн прикусила нижнюю губу. Я видел, что она еле сдерживает слёзы.
— Мак, я люблю тебя. Я любила тебя с тех пор, как мы встретились. Я...
Я перебил её:
— Джинн, в последний раз заткнись....блядь..!
Но эта сука не слушала.
— А дети знают? Они меня ненавидят?
Я глубоко вздохнул:
— Джинн, заткнись нахуй! И да, они знают, что их мать — шлюха!
Шлюха замолчала и начала плакать.
Наконец мы прибыли. Я заехал в гараж, забрал маленький чемодан с её вещами и пошёл в наш таунхаус, не помогая ей. Я сообщил своей жене, что дети пока остаются у Келли и Пола, затем отнёс её чемодан в главную спальню. Я как раз положил его на кровать, когда она вошла вслед за мной.
— Мак, что случилось с нашей свадебной фотографией над камином? — спросила она, садясь на кровать.
Я молча повернулся и просто посмотрел на неё. Она кивнула и спросила:
— Она в подвале?
— Нет, она стала пеплом, который ты видела в камине, — сказал я.
— Мак, эта фотография была для нас бесценна! Это была лучшая фотография с нашей свадьбы. Я в восторге от этой фотографии! Не говоря уже о том, чего стоило Стиву её сделать.
Я снова повернулся, посмотрел на неё и сказал:
— Для меня она теперь ничего не стоит, и мне плевать, сколько Стив за неё заплатил. Ему повезло, что я не засунул её ему в задницу!
Джинн оглядела спальню с озадаченным выражением лица:
— Мак, а где твой будильник?
Я повернулся к ней в очередной раз и сказал:
— Теперь это только твоя комната.
Джинн начала говорить.
— Заткнись и слушай! Я не спал в этой комнате в этой кровати с тех пор, как застал тебя, ебущуюся со Стивом! — рявкнул я.
Она опустила глаза и кивнула. Я продолжил:
— В течение следующих нескольких дней мы будем вести себя как женатая пара. Когда на следующей неделе Стив выйдет из больницы, мы вместе с ним проведём небольшое совещание.
Джинн покачала головой.
— Я была дурой. Я знаю, что он твой друг, и то, что мы с ним сделали, было неправильно. Я люблю только тебя. Я была глупой, но Стив надавил, и я позволила всему выйти из-под контроля. Я больше не хочу иметь ничего общего со Стивом.
— Ну, самое ужасное то, Джинн, что ты должна была что-то с этим сделать ещё 10 лет назад. Ты так не думаешь? Я знаю о Закари.
Я часто читал об этом, но никогда не верил, что цвет может покинуть лицо человека так быстро. Я ошибался. С осознанием того, что мне известно о Закари, лицо Джинн буквально побелело.
— Мак, я не знаю, что сказать.
— А ты ничего и не говори! Пока не придёт Стив. А пока предлагаю тебе хорошенько подумать о своей жизни и своём будущем и решить, чего же ты хочешь для своего брака.
Я повернулся и вышел из комнаты, слушая, как её рыдания затихают позади меня.
***
Я не буду подробно описывать все эти позы, мольбы и хлопанье дверью, которые начались в последующие за этим возвращением моей жены дни.
Лето в деревне