я чувствовала лёгкую липкость на внутренней стороне бёдер – невидимое миру напоминание о произошедшем. Волосы, уложенные для церемонии, слегка растрепались, придавая моему образу вид, одновременно утончённый и немного дерзкий. Глаза блестели, в них читалась смесь счастья и той самой тайны, которая теперь навсегда связала меня с Мишей и Сергеем. Губы были припухшими от недавних поцелуев, но сейчас я улыбалась, поднимая бокал шампанского. В этом отражении я видела не просто невесту, а женщину, которая только что пережила нечто невероятное и теперь несла этот секрет с собой, делая себя ещё более притягательной.
Я сидела рядом с Виталием, улыбалась гостям и принимала поздравления, но мои мысли были далеко. Все это время я глядела на мужа, пытаясь понять его мысли. Его лицо было открытым, глаза сияли счастьем и любовью, и ничто в его поведении не выдавало и тени подозрения. Он шутил, смеялся, поднимал тосты – абсолютно счастливый жених. Но эта его полная безмятежность только ещё больше сбивала меня с толку. Неужели он действительно ничего не почувствовал, не увидел те трусики, не уловил запаха?
И в то же самое время, сколько бы я ни старалась сосредоточиться на свадьбе, на Виталии, я не могла убрать из головы образ двойного проникновения. Он всплывал снова и снова: лица Миши и Сергея, их тела, движения, ощущения полноты и удовольствия, которое я испытала. Я чувствовала, как воспоминания об этом безумии накрывают меня волнами, вызывая лёгкую дрожь по телу. Этот образ был настолько ярким, настолько реальным, что казалось, он должен быть висящим в воздухе, видимым для всех.
Я прижималась к Виталию, поцеловала его в ответ на "Горько!", и эта двойственность моих чувств – любовь к мужу и жгучая память о запретном удовольствии – делала мои взгляд ещё более сложным, а улыбку – ещё более загадочной. Я была здесь, рядом с ним, но часть меня оставалась там, в той усадьбе, на том ковре, между моими друзьями.
Отсутствие трусиков и скользкое семя между ног были постоянным, живым напоминанием. Это было так реально, так интимно, что я чувствовала, как во мне нарастает новое, знакомое возбуждение.
Под предлогом, что мне нужно освежиться, я извинилась и вышла в уборную. Закрыв за собой дверь, я быстро задрала подол платья. Руки дрожали, когда я нащупала клитор. Мне нужно было просто подтереться, но как только мои пальцы коснулись кожи, всё изменилось.
Вместо того, чтобы просто вытереть бедра, я начала себя ласкать. Семя, которое было там, стало новым инструментом удовольствия. Я размазывала его по клитору, ощущая липкость, и это только усиливало моё желание. Каждое движение было интенсивным, осознанным, совершенно бесстыдным. Образы Миши и Сергея, их проникновения, их стоны – всё это вспыхивало в моём сознании, подгоняя меня к новой волне наслаждения.
Напряжение нарастало быстро и неумолимо. Я была на грани. Несколько глубоких вздохов, несколько последних, настойчивых движений. И затем, с мощным толчком, я кончила быстро и мощно. Оргазм накрыл меня с головой, сотрясая всё тело. Я согнулась, пытаясь подавить стон, который рвался из груди. Вся уборная кружилась, а я стояла, прислонившись к стене, полностью истощённая, но невероятно удовлетворённая.
Готова ли я теперь вернуться к празднику? Едва ли. Но выбора нет.
Я сделала глубокий вдох, стараясь привести себя в порядок, прежде чем выйти из уборной. Провела рукой по волосам, пытаясь пригладить их, но знала, что лёгкая растрёпанность никуда не денется. Лицо, должно быть, пылало.
Я вернулась за стол, стараясь выглядеть максимально естественно. Муж сразу же заметил мою красноту лица. Его брови чуть нахмурились, и он наклонился ближе.
мой ласковый и нежный зверь