был утешающим, но от него по телу Билли пробежала искра, напоминая о их запретном секрете. Он не знал, как к этому относиться, но странная эйфория окутывала его, как тёплый кокон, делая всё случившееся похожим на сон, из которого он ещё не проснулся.
Джейн не убирала руку, её пальцы слегка сжимали его бедро, и Билли чувствовал её тепло через ткань. Он взглянул на неё, пытаясь понять её выражение, но она смотрела на дорогу, её лицо было непроницаемым, губы плотно сжаты.
Когда они подъехали к дому, она повернулась к нему, её глаза встретили его, и в них мелькнула тень той же смеси эмоций — вины, нежности и чего-то ещё, что он не мог назвать. — Билли, — начала она, её голос был мягким, но твёрдым, как будто она сама пыталась убедить себя, — это останется между нами. Никогда не говори об этом, понял?
Он кивнул, всё ещё в прострации, его разум был как в тумане. Они вышли из машины, неся пакеты с одеждой и груз запретного секрета, который теперь связывал их, как невидимая нить. Билли чувствовал, как его сердце всё ещё колотится, а тело помнит каждое её прикосновение, каждый её взгляд, и этот секрет, горячий и тяжёлый, навсегда останется с ним.
Санаторий