делали свое дело. И тут я с удивлением обнаружил, что во мне не осталось и следа от прежней ревности. Не было ни злости, ни желания вскочить и начать крушить все вокруг. Вместо этого я чувствовал лишь странное, оглушающее возбуждение и какую-то новую, непонятную близость к этим двум людям. Николай Витальевич перестал быть угрозой, врагом, соперником. В моем пьяном, разгоряченном сознании он вдруг стал нашим... хорошим другом. Нашим близким, почти что родным человеком. Он сидел рядом с моей женой, гладил ее ногу, показывал ей свои голые фотографии, а я сидел рядом и смотрел на это, и мне было... интересно. И страшно. И безумно, до потери пульса, возбуждающе.
Лишь на мгновенье вспыхнет роза сновиденья...