Воздух был свежим, пахло хвоей и сырой землёй. Инга наклонялась, срезала подосиновик, потом ещё один – корзинка потихоньку наполнялась. Но мысли не отпускали. "Почему он такой? – думала она. – Я стараюсь, а он...". Она не заметила, как ушла глубже в лес, свернув с тропинки на еле заметную стёжку. Солнце клонилось к закату, тени удлинились, и холод пробирал сквозь куртку.
Вдруг Инга остановилась. Вокруг – незнакомые деревья, густой подлесок. Тропинка исчезла. Она огляделась: "Где я? Это не то место..." Сердце заколотилось. Телефон – она достала его, но сигнал был слабым, а батарея на исходе. "Чёрт, заблудилась. Идиотка, зачем пошла одна?"
Она попыталась вернуться по своим следам, но лес казался одинаковым со всех сторон. Ветер усилился, небо потемнело – надвигался вечер. Инга присела на поваленное дерево, пытаясь успокоиться. "Ничего, найду дорогу. Главное – не паниковать". Но внутри нарастал страх, смешанный с той же обидой на Алексея. "Если бы он пошёл со мной..."
Инга шла, уставившись в экран телефона, где GPS-сигнал то появлялся, то пропадал, мигая как сломанная лампочка, кидая ее точку в разные места. "Кое-как заработал, – подумала она, – но помехи сплошные". Лес вокруг густел, кроны сомкнулись над головой, пропуская лишь редкие лучи заходящего солнца. Вечер наступал быстро – воздух стал холоднее, под ногами хрустели опавшие листья, а в кустах иногда шуршало что-то живое, заставляя её вздрагивать. Она старалась держаться направления, которое показывала стрелка на карте, но каждый раз, когда сигнал глючил, она останавливалась, чертыхаясь про себя. "Только бы не свернуть не туда снова", – бормотала она, ускоряя шаг.
Вдруг впереди мелькнул свет – не естественный, а теплый, искусственный, пробивающийся сквозь деревья. Инга замерла, прислушиваясь: откуда-то доносился треск костра и низкие мужские голоса, перемежаемые смехом. Она вышла на небольшую делянку – поляну, окружённую поваленными брёвнами, с деревянным домиком лесничего в центре. Это была старая избушка, потемневшая от времени, с покосившейся крышей и маленькими окошками, из которых лился уютный жёлтый свет. Рядом с домиком, у импровизированного мангала из камней, сидели трое мужчин, жаря мясо на решётке. Аромат шашлыка – сочного, с дымком – ударил в нос, и Инга почувствовала, как урчит в желудке. Она не ела с обеда.
Мужчины заметили её сразу. Они повернули головы, и на лицах мелькнуло удивление, быстро сменившееся чем-то другим – оценивающим, сальным взглядом, который скользнул по её фигуре от коротких тёмных волос до кроссовок, задержавшись на упругой попе в облегающих джинсах. Инга почувствовала себя неуютно, но отступать было некуда – лес темнел, а телефон почти сел.
Младший из них – парень лет двадцати пяти по имени Иван – был высоким и худощавым, с растрёпанными светлыми волосами, торчащими из-под кепки, и шаловливой улыбкой, которая делала его лицо почти мальчишеским, но глаза выдавали интерес взрослого мужчины. Он работал помощником лесничего, любил пошутить и был самым разговорчивым в компании.
Средний, Сергей, около тридцати пяти, сидел ближе к костру. Крепкий, мускулистый, с короткой тёмной бородой и широкими плечами, заработанными годами рубки деревьев. Его руки были в мозолях, а на лице – следы усталости от дневной работы, но взгляд был цепким, пронизывающим, как у человека, привыкшего командовать.
Старший, Дмитрий, тридцати восьми лет, был коренастым, с лысеющей головой и парой татуировок на предплечьях – якорь и что-то вроде волка, – которые виднелись из-под закатанных рукавов рубашки. Он выглядел дружелюбным, с широкой улыбкой, но в глазах мелькал тот же масляный блеск, что и у остальных. Все трое были лесничими или работали на вырубке – простые
Ответ гомофобу Славе на его поэму ? СЛОВО О ПИДОРЕ ?