дом открылась только утром. Из неё, шатаясь, начали выходить люди, слышался хмельной смех, разговоры.
— Машка… — громко сказал последний из выходивших мужчин и потянулся губами к маме. Она стояла в дверях и провожала гостей.
— Нет, никаких поцелуев, — отвернулась, голос её был уставшим, слегка охрипшим, но твердым.
Через десять минут я вернулся в дом. Запах перегара, пота, немытого тела и мужского семени был тошнотворным. Из кухни доносились звуки, гремела посуда. Когда я вошел туда, мама убирала со стола. Мы молчали. Я смотрел на неё, а она делала вид, что меня нет. Спустя некоторое время ей это надоело, и тарелка, что была у мамы в руках, полетела в раковину, разбившись на мелкие осколки. Глубокий вздох, из глаз опять потекли слезы.
— Антош, правда, я очень устала - она смотрела на меня сверху внизу, что-то в этом взгляде изменилось - прошу, только быстро.
Послушная девочка Милена