— О, прекрасно! – реплика девушки относилась не ко мне.
Возможно, причёски и грим отражали социальное положение женщин немного гротескно, однако… Подтянутая, сдержанно элегантно одетая Аделаида и вся в лентах и тканевых цветах простонародная лавочница Глафира…
— Исидор, начинай раздеваться! - Таня начала командовать. – Осанку держи! Утомлённость во взгляде. Плечи шире! Хорошо! Оборачивайся к двери, глаза расширяются. Нет, девочки, пока просто стойте. Начни снимать штаны, оборачиваешься, удивляешься и держишь штаны рукой. Да, так лучше! Повторяем, теперь вы заходите… Чёрт, потолок попадает в кадр! Плевать, подчищу! Глаша, не тащи её! Ещё раз… Нет, стоп! Слишком сложный переход. Сделаем два плана. Адель, смотришь на Глашу, переводишь взгляд на Исидора…
Когда дошли до обнажения Аделаиды, я уже устал. Радовало, что кино мы снимаем немое, и что-то изображать голосом нет необходимости.
Растерянно посматривал как Глаша вводит палец в анус своей подруги… То есть, моей любовницы…
— Может, добавишь немного гнева? Злости? – предположила Таня, кивнув мне. – Это объяснит, почему потом сунешь член ей в рот. Унижая Адель, жена унижает тебя.
Злости? Вспомнил освобождение самой Тани от брата.
— Да, неплохо! Глаша, как вчера тебя Исидор, начинай толкать её в задницу, - девушка села перед лицом. – Брезгливая усмешка, потом удовольствие, потом восторг.
— Поняла я, - раздражённо проворчала Адель.
— Исидор, ты виден по пояс. Начинай сжимать руку. Происходящее тебя возбуждает. Да, примерно так. Хорошо, теперь крупный план. Исидор, бери вторую камеру, снимай её лицо. Глаша, начинаешь… М-м-м… Адель, насколько ей можно тебя…
— Пока орать не начну, - усмехнулась жена, кинув на меня лукавый взгляд.
— Хорошо. Судя по тем тренировочным съёмкам, твоя попка неплохо подготовлена, - в голосе Тани звучало сомнение.
— Начинайте уже!
Конечно же, интересно наблюдать за лицом жены, когда в неё проникают сзади, но я бы с большим интересом посмотрел на сам процесс проникновения. Судя по восхищённым возгласам с другой стороны, оно продвигалось крайне успешно.
— Ох, бля! Я сама сейчас кончу! – ворчала Глаша, двигая плечом. – Входить дальше?
— Она не возражает! - в голосе Тани слышалось восхищение.
— Бля! Подожди, я смазки добавлю.
— Добавляй. Потом вырежу этот кусок.
— Что, полностью можно?
— Двигай медленно. Да, удивление на лице...
— Пиздец, какое удивление!
— Не болтай! Челюсть отвисла...
Пока Глаша отвешивала челюсть, Адель одарила меня высокомерным взглядом, её глаза расширились, а из распахнувшихся губ вырвался блаженный стон. Что они делают с другой стороны?
— Охуеть! Такое возможно? – шёпот Глаши был тревожным.
— Ты уже там, значит возможно.
— И что теперь делать?
— Двигайся… Начинай её трахать. Подожди, наклонись. Пусть твоё лицо в кадре… Да, ты всматриваешься… Ты изумлена…
Стараясь не выпускать из кадра лицо, покосился на увлечённо бормочущих женщин. Рука Кати двигалась взад-вперёд, словно она… Бля! Не может быть! Неужели она… Не, я видел такое в крутой порнухе, но неужели моя жена… Олькины глаза блаженно закатились, а по губам расползлась идиотская ухмылка.
— Она может кончить от такого? – снова шёпот Глаши, словно я могу его не услышать.
— Возможно… Смотри, как её задница вибрирует!
— Смотреть? Да я изнутри чувствую! Пускай кончает?
— Да, Исидор её лицо снимает.
Снимаю? Да, бля, снимаю!!! С моей женой непонятно что делают, а я тут, блять, снимаю!
Адель блаженно застонала, выгибая бёдра и распахнув рот, из которого обильно стекала слюна на подбородок и на простынь. Её тело задрожало…
— Вытаскивай! Медленно… - Таня заговорила нормальным голосом. – Да, хорошо… И удивлённо рассматривай её анус. Одной рукой придерживай ягодицу… Ты изумлена…
— Я, пиздец, как изумлена!
— Не болтай! Так, надо реакцию Исидора снять! Иди сюда!
В аптеке