В тот день любовник написал, предлагая как обычно встретиться с Натальей в мотеле. Это был «его день», и в этом смысле он оставался надёжен: появлялся в назначенное время, встречи редко срывались по его вине. Она, грешным делом, приписывала немалую заслугу в этом себе: где он ещё найдёт такую фигуристую, безотказную, на всё готовую давалку? Любая другая была бы счастлива иметь такого беспроблемного любовника, дающего не только сексуальное удовлетворение, но и закрывающего специфические потребности в униженном состоянии. Правда, хоть он и был моложе Натальи почти на десять лет, всё равно выглядел взрослым мужчиной, а не ладным молоденьким мальчиком.
Её же сейчас увлекал именно этот мальчик. Все мысли и всё тело вращались вокруг вчерашней сцены с Лёшкой. Горло ещё саднило от его резких, глубоких толчков, но больше всего беспокоило другое место. Там, между ног, предательски пульсировала, зудела, ныла сладкая, невыносимая щекотка. Даже ночной секс с мужем не принёс облегчения — наоборот, только ярче показал: это не то. Совсем не то, чего она хочет на самом деле. И теперь ей оставалось только предвкушать и опасаться одновременно: оказаться с Алексеем наедине и не выдержать, дать слабину и пропасть.
— Женька, я не знаю, что мне делать! — звонила она подруге. — Я вчера отсосала другу сына!
— И чего ты теперь переживаешь? Тебе что, не понравилось?
— Да при чём тут «понравилось»?! Ты вообще понимаешь, каково это?!
— Да забей ты! Радуйся, пока на тебя у мужиков встаёт! Молоденький — это же десерт, чистая вкуснота! Не заморачивайся, используй его по полной, подруга! А если сама не хочешь — мне отдай, я уж найду ему применение! — расхохоталась Женька в трубку.
Вот и вся поддержка.
***
Днём парень не появлялся. Она поминутно выглядывала в окно, в лихорадочном возбуждении, стараясь унять дрожь в руках. Он пришёл к вечеру, вместе с Пашей. Нейтрально поздоровался, стараясь казаться невозмутимым. Когда жара спала, парни выбрались во двор на импровизированную спортивную площадку, которую муж с сыном соорудили из старых труб, обрезков и всякого железа. Турники, гири и баскетбольное кольцо на столбе. Вокруг последнего и началась настоящая баталия «два на два» до двадцати очков: сын с отцом против Лёши и Паши.
Наталья, работавшая в огороде в одном купальнике, совмещая загар с дежурными делами, вернулась домой, чтобы не смущать молодёжь своим видом. Чтобы «болеть за своих», она поднялась в спальню на втором этаже — оттуда площадку видно как на ладони. Высунувшись в окно почти по пояс, громко подбадривала, болея за «своих». Муж и сын улыбались, махали ей в ответ. Игра шла с переменным успехом, потом счёт сбился, интерес угас. Пары распались. Паша, тяжело отдуваясь, плюхнулся на скамью у тренажёра, вытирая пот со лба. Лёша исчез в доме — видимо, пошёл за водой. Муж с сыном остались на площадке, продолжая стучать мячом.
С огорода Наталья не успела переодеться: на ней были только тонкие красные стринги, почти ничего не скрывающие сзади, и лёгкая белая футболка накинута поверх. Она так увлеклась наблюдением, что не сразу услышала шаги за спиной. Обернувшись, увидела Лёшку, стоящего в дверях. Лицо его показалось ей решительным, даже злым. Она онемела, не зная, как реагировать. Броситься к нему или от него она не могла: прямо под окном муж и сын, если она исчезнет, а в доме Алексей — это может вызвать подозрения. Надо оставаться на виду. Секунду она застыла, потом, будто нарочно провоцируя, отвернулась от стоящего в проёме парня и ещё сильнее высунулась в окно, громко крикнув:
отпуск моей тещи