вибратор внутрь, поверх старых счетов, за коммунальные услуги. Он приземлился с мягким, пустым грохотом и захлопнула ящик. Улыбка осталась, — слабой, но уверенной. Эта игрушка была реликвией, из другой жизни, тщетной попыткой удовлетворить сексуальную потребность, которую она по-настоящему не понимала, пока Рекс не показал ей, что значит, по настоящему удовлетворить сексуальную потребность.

Повернувшись к Рексу, она увидела, что его тёмные глаза всё ещё устремлены на неё, терпеливые и ожидающие. Она снова опустилась на колени рядом с ним, её колени погрузились в мягкую новую подушку. Протянув руку, она обхватила его тяжёлую морду обеими руками, ощущая грубые щетинки его усов на своей коже. «Видишь это?», — прошептала Евгения, голос был низким и ровным, кивая в сторону закрытого ящика. «Эта глупая маленькая штука». Из её вырвался мягкий, прерывистый смешок, лишённый юмора, наполненный сырой одержимостью. «Она больше не понадобится мне, мой мальчик. Никогда больше!». Заявление повисло в густом воздухе, простое и абсолютное. Она выбрасывала не только игрушку. Это была притворство, стыд, идея, что её сексуальный голод можно утолить чем-то другим.

Её пальцы провели, по мощному выступу лба Рекса, воспоминание становилось острее. Рекс слегка сдвинулся, прижимая свой тёплый нос крепче к её бедру, — молчаливое, заземляющее присутствие.

Глубокая, собственническая боль в её утробе пульсировала, постоянный, живой напоминание. Теперь это была уже не боль. Это был низкий, требовательный гул, клеймо, которое отмечало её как «Его». Её взгляд скользнул по тусклой комнате — тяжёлые бархатные занавески, запечатывающие их в их личном сумеречном свете, пятно на ковре, поводок, висящий безжизненно на крючке. У неё не было желания убирать, прятаться, стереть улики. Пусть это останется. Пусть будет так. Это была её реальность, — суровая и неоспоримая. Внутри неё расцвела яростная, тихая гордость, — холодная и твёрдая. Евгения перестала притворяться. Она потребовала то, что ей было нужно, забрала это у единственного существа, способного дать ей это, без осуждения и оговорок. Стыд был далёким призраком, незначительным звуком, заглушенным глубокой, глубокой уверенностью, окутывающей её.

Рекс сдвинулся рядом с ней, вытянув мощные ноги с мягким ворчанием, его тяжёлый хвост скользнул, по подушке. Он толкнул её бедро влажной мордой, — простой, фирменный жест. Евгения посмотрела на него, встретившись с его тёмными, жидкими глазами. Теперь в них не было замешательства, только спокойная, ожидающая бдительность. Рекс понимал свою роль, её потребность. Её рука собственнически легла на густую шерсть его спины, чувствуя тепло, исходящее от него. «Скоро», — прошептала она, голос был хриплым, но ровным. Это слово не было обещанием; это была приказ самой себе. Её взгляд скользнул к окну, тяжёлый бархат занавесок заслонил слабый рассвет. Ей не нужен был внешний мир. У неё было всё, чего она хотела, прямо здесь, ожидая, когда снова опустится бархатная тьма. Эта мысль вызвала свежую волну жара в животе, идеально синхронизируясь с глубоким, собственническим пульсом.

Евгения встала, игнорируя резкий протест бёдер и нежность между ног. Глубокая боль стала постоянным спутником, напоминанием о сексе, со своим псом. Она подошла к двери и взяла поводок с крючка. Рекс мгновенно насторожился, поднялся на ноги с мощной грацией, от которой у неё перехватило дыхание. Его тёмные глаза следили, за каждым её движением. Она пристегнула поводок на его ошейнике, металлический щелчок эхом разнесся в густой тишине. Его хвост издал один тяжелый глухой стук, по полу. Рекс просто ждал, его присутствие было твёрдым и неоспоримым рядом с ней. Евгения открыла входную дверь в квартиру, внезапный поток прохладного утреннего воздуха принес запах улицы. Это казалось чужим, навязчивым. Они вышли на улицу, Рекс тихо

Эротические и порно XXX рассказы на 3iks

Прочтений: 6470

Красный купальник 2

Массажист поспешил осмотреть ногу

Возблагодаренная забывчивость

Свинская оргия

Примерка (продолжение)

Ева, или Жена моего брата

Ночь с Анечкой