Его ответ стал странно очевидным, как только он его произнес.
— Из Канады.
Так вот как кубинцы получали новые американские товары. В течение следующих нескольких дней я узнал, насколько широко была распространена эта практика. Мы выехали с парковки на дорогу, ведущую в Гавану. Я сразу заметил, что ни на одном из рекламных щитов не было рекламы товаров или услуг, за исключением одного, на котором было написано о месте, где можно поплавать с дельфинами. Все остальные рекламировали достоинства Кубы и революции, восхваляли Кастро или напоминали, что Комитет защиты революции (CDR) наблюдает за вами. Один из них привлек мое внимание и наполнил мое сердце тревогой. На нем был нарисован Хосе Марти и Че Гевара, стоящие по бокам от Усамы бен Ладена. Подпись гласила: «Антиимпериалисты». Я попытался еще больше вжаться в сиденье и выглядеть менее заметным.
Я пытался смотреть сразу во все стороны. Мне хотелось иметь больше глаз, чтобы все увидеть. Я впитывал информацию об условиях жилья и социальных услугах. Я видел ржавеющее строительное оборудование, разрушающиеся здания, старые автомобили, которые делили дорогу с конными повозками, велосипедами и мотоциклами с колясками. Местные использовали все, что могло передвигаться. Я видел желтые трехколесные скутеры, похожие на футбольные шлемы, надетые на мотоцикл (пер. здесь имеется в виду «coco-taxi», очень популярный среди туристов вид транспорта на Кубе, похож на индийские моторикши, но более округлой формы. Тот случай, когда легче показать, чем рассказать i.ytimg.com/vi/qxkmns8tYbU/maxresdefault.jpg). А чуть дальше заметил странный прицеп, похожий на автобус, который тянул старый трактор-тягач. Он был забит людьми до отказа. Водитель сказал мне, что это «верблюд» – местная версия городского автобуса. Мы ехали по городу по узкой улице, вдоль старых домов, построенных, судя по всему, задолго до революции, возможно даже, еще при испанской власти. Когда-то роскошные особняки и резиденции теперь представляли из себя жалкое зрелище – краска отслоилась, штукатурка местами обвалилась, а различные декоративные элементы выглядели так, будто их намеренно старались сбить молотками или чем-то похожим. Вдали виднелось здание большого отеля. Когда мы подъехали ближе, то свернули на ухоженную аллею, ведущую к гостинице, усаженную пальмами и кустарниками каких-то тропических цветов Этот вид, никак не вязался с видом разваливающихся зданий, который я наблюдал всего минуту назад. Перед отелем стояла статуя женщины-полевой работницы. На мраморном фасаде было выгравировано «Hotel Nacional de Cuba». Так это был мой отель. Вау!
Фургон подъехал к крытому входу, и одетый в форму швейцар помог мне выйти. Я взял свою сумку у водителя и вошел внутрь. Лестница и поручни были вырезаны из мраморных блоков. Вестибюль был величественным. Потолок был из резного дерева, пол – из инкрустированной плитки. Турагент был прав. Это, должно быть, самый роскошный отель в Гаване. После того, что я видел по дороге сюда, я и не ожидал, что в этом городе есть такое красивое и чистое здание. Я зарегистрировался (на испанском), записался в журнале и нервно нацарапал свой домашний адрес. Теперь был документ, написанный моей рукой, подтверждающий, что я был на Кубе. Пока я переживал очередной приступ паники, появился портье, подхватил мою сумку и повел меня в номер.
Двери были с жалюзи, но за ними была прочная конструкция. Возможно, они остались с тех пор, когда в здании еще не было кондиционеров. Теперь там стояли новые пластиковые окна, которые не открывались (пер. до изобретения и широкого распространения кондиционеров на дверях комнат делали решетки-жалюзи, и, если было жарко, нужно было открыть окно, чтобы образовался сквозняк и через эту решетку дул прохладный воздух). Номер был просторным, но выглядел старым.
Маршрутка и секс