— Да, но сегодня вечером я наконец понял, что делаю это не по тем причинам, о которых думал, — сказал я. — Когда ты расстроилась из-за ожерелья, я начал понимать правду.
— Почему ты купил его для меня? — перебила она меня. — В этом не было необходимости. Мои родители с самого начала были убеждены, что мы действительно любим друг друга.
— Да, и я с самого первого дня чувствовал себя виноватым за то, что, якобы, обманул их, — признался я. — Сначала я думал, что, подарив тебе ожерелье, я подарю твоей маме последний момент счастья перед нашим завтрашним отъездом, после которого я больше никогда их не увижу.
— Что ты имеешь в виду под «якобы»? — спросила Энни, сделав шаг ко мне.
— Я к этому подхожу, — сказал я. — Когда я сидел один в твоей гостиной, пил холодный горячий шоколад, я честно осознал, что не делал всего этого, чтобы порадовать твоих родителей. Не пойми меня неправильно, я рад, что они счастливы. Но я делал это не для них.
Я не только говорил Энни правду, но и, наконец, признался в этом самому себе.
— Я купил это ожерелье, чтобы сделать тебя счастливой, Энни. Все, что я делал с тех пор, как мы приехали сюда, и, возможно, даже до нашего отъезда, было для того, чтобы сделать тебя счастливой.
— Почему? — спросила Энни.
Я посмотрел на нее и положил руки ей на плечи.
— Потому что, Энни, где-то посреди всего этого я по-настоящему влюбился в тебя.
И с этими словами я поцеловал ее. Сначала она, казалось, была удивлена, но быстро ответила на поцелуй. Это был медленный, глубокий, осознанный поцелуй. И он был потрясающим.
Когда мы прервали поцелуй, Энни посмотрела на меня. Она снова плакала, но при этом смеялась.
— Ты же знаешь, что я в курсе, что это фраза из фильма «На острие», да?
— Хорошая фраза, — сказал я, признаваясь в том, что позаимствовал ее.
— Просто запомни, кто это сказал первым, — прошептала Энни, заимствуя одну из своих фраз, и притянула меня к себе для еще одного поцелуя. Я был полностью поглощен страстью, когда она внезапно отстранилась и сделала шаг назад.
— Что такое? — спросил я, надеясь, что я снова не сделал ничего, что могло бы ее расстроить. Но она просто посмотрела на часы на стене и улыбнулась.
— Сейчас только 10:05, — сказала она. — У меня еще есть время, чтобы подарить тебе рождественский подарок.
— Я думал, мы договорились, что не будем покупать друг другу подарки, — ответил я, игнорируя тот факт, что я уже нарушил это правило.
— Кто сказал, что я тебе что-то купила? — сказала она с озорной улыбкой, намеренно медленно снимая майку, чтобы показать самые потрясающие сиськи, которые я когда-либо видел. Ее соски были цвета розового коралла и, как и в ту ночь, когда я подглядывал за ней, были твердыми как камень. Что только подчеркивало их совершенство.
— Как ты узнала, что я хотел в этом году? — спросил я, пытаясь быть остроумным, но потерпев неудачу.
— Я подумала, что после той ночи тебе может понравиться такой подарок, — сказала она соблазнительно. — Хотя, если хочешь, я позволю тебе самому распаковать остальную часть подарка.
— Ты застала меня врасплох, — сказал я в свою защиту. — Я старался не выглядеть слишком странно, увидев тебя в том, что можно было принять за пижаму, в первую ночь.
Новогоднее настроение, или Нина Ларина