от новенькой Насти, не раз уже проходила эту воспитательную процедуру и не сомневаясь, что не раз ещё пройдут её снова и снова и они, и Настя» - к концу чтения нижняя челюсть Лены начала дрожать и она с трудом дочитала до конца. Таня заморгала, вытерла угол глаза и взяла подругу за руку.
— У вас точно всё в порядке? – преподаватель уже был готов закончить.
Таня глянула Лене в глаза и та нашла силы продолжать.
«Ладно, будет уже с неё, запорешь ведь девку. – недовольно пробурчала воеводша». – Лена отвернулась после этой резкой фразы и чуть склонив голову изящно провела по глазам рукой от локтя до начала ладони. Её умение быть прекрасной в своих позах, движениях, все равно оставалось при ней.
«Ничего, лишняя розга девке босоногой только на пользу. – с удовлетворением резюмировал воевода, продолжая порку» - резко сказала Таня и глянула на Лену. Эти слова были сказаны чтобы унизить. И не только Настаху, но и других девушек под розгами. И их обоих в том числе. И эти слова уже завтра произнесёт режиссёр Никита Гухман, который в роли воеводы будет пороть сначала Лену Светлову, а потом Таню Зубову, которым по очереди предстояло исполнить роль Настахи в очередном фильме про порку девушекдевушек и девушки прекрасно это понимали, что усиливало и без того их ужасное и депрессивное состояние.
Чувство обиды неожиданно охватило Лену целиком. Она уронила руки на голову и стала тихо всхлипывать. У Тани и самой слезы текли по щекам. Она продолжала.
— К концу порки, девушка дёргалась уже скорее импульсивно, нечеловеческий крик, от которого закладывало уши, превратился в сдавленный хрип с сипением. В конец обезумев от непрекращающейся дикой боли, она уже переставала воспринимать происходящее с ней...» - у Тани увлажнились глаза и она сам воспринимала происходящее, как во сне. Актовый зал, свет, спортзал... Но здесь текст скоро закончится и ты об этом знаешь. А в спортзале, арендованном студией Herfirstpunishment уже считаешь удары бессмысленно и автоматически. И знаешь, что они могут закончатся, а могут и нет, потому что ни в чем уже не уверена. И ждешь хоть какого-то конца, а может уже и не ждёшь. Как Настаха...
Лена села и тихо зарыдала. Таня из последних сил продолжала: «Голая, выпоротая девушка лежала на животе на охапке сена в сарае. Некогда белоснежные ягодицы и верхняя часть бёдер превратились в одну большую рану – распухшую, тёмно-багровую, иссечённую, покрытую глубокими кровоточащими рубцами с воспалившимися краями». И девушки понимали, что именно это ждёт их уже завтра.
«Интересно, а не догадаются ли они, что мы говорим о себе?» - Таня с невольным страхом глянула на преподавателя, аспиранта и других парней. Ей показалось, что у них в глазах был интерес. На автомате она продолжала.
«Голая попа девушки, на которую так заглядывались тайком парни (как, впрочем, и на всё её голое тело) когда она купалась, глотая слюни и орашая прилегающие к озеру кусты мужским семенем (которые потом девушка разглядывала с шаловливой улыбкой) представляла теперь собой безобразное, воспалённое, кровоточащее месиво». И девушки вспомнили, что и за ними голыми тоже тайком подглядывали парни и тоже дрочили и кончали при этом и они также реагировала на это с шаловливой улыбкой и точно такое же израненное и безобразное зрелище будут представлять собой их голые попы после порки уже завтра.
Аспирантка покраснела, слушая эти слова и оглянулась на преподавателя. Тот прикусил губу и поглядел на часы. Аспирант опустил глаза. Первая часть абзаца вызвала у мужчин и женщин самые противоречивые чувства.
Тётя Люба и её трусы