Категории: Жено-мужчины
Добавлен: 31.12.2025 в 06:29
дилатирование. По графику. Это... неприятно, но необходимо.
Она сжала губы, кивнула, глядя в пол. Она знала. Читала.
—И ещё... насчёт груди. — Марк говорил быстро, пока не сбился. — Это не только про красоту. Хотя... с грудью было бы красиво. Но дело в балансе. Врач говорил, что без неё могут быть проблемы с осанкой, с кожей... Тело должно быть сбалансированным. И оно... — он запнулся, — эстроген то есть, будет искать себе место. Лучше дать ему это место правильно.
Она молчала так долго, что Марк уже приготовился к новому взрыву. Но когда она подняла на него глаза, там не было ярости. Там было сложное, новое выражение — смесь стыда, любопытства и какой-то просыпающейся... расчётливости.
—Ты прав, — тихо сказала она. Её голос звучал иначе. — Насчёт баланса. Маленькую... можно. Совсем чуть-чуть. Чтобы форма была... — она сделала легкий, почти неуловимый жест руками перед грудью, и в этом движении уже была не мужская неуверенность, а женская осторожность. Гормоны делали своё дело, смягчая не только кожу, но и инстинкты. Марк кивнул, не доверяя своему голосу.
—А насчёт... разработки, — она продолжила, и её взгляд стал пристальным, изучающим. В её глазах, действительно, мелькнули те самые «огоньки» — не кокетства, а трезвого, почти циничного осознания своей новой природы и новой власти. — Врач, наверное, говорил про палочки, расширители? Пластиковый хлам.
—Да, — хрипло подтвердил Марк. — Сказал, что выдадут набор. И что нужно быть очень дисциплинированной. Она молчала, её пальцы теребили край пледа. Глаза были прикованы к узору на ковре.
—Я... я читала про это, — наконец сказала она, голос глухой, без интонаций. — Дилататоры. Эти... штуки. Говорят, это как пытка. Холодно, больно, бездушно. Каждый день, как насилие над самой собой. Марк кивнул, не зная, что сказать. Сочувствие здесь было фальшивой монетой.
—А ещё... — она замолчала, сжав губы. Потом выдохнула, и слова полились тихо, но чётко, будто она зачитывала смертный приговор. — А ещё я читала, что физиологичный метод... самый эффективный для формирования тканей... это естественный. С настоящим... членом. И с естественной смазкой. Там и давление равномерное, и температура... и кровоток. Она произнесла это, но сама как будто не верила в то, что говорит. Это была абстрактная медицинская информация, страшная и отвратительная.
—Бред! — вырвалось у неё вдруг, и она вскочила, скинув плед. — Какой ещё член?! ЧТО я несу?! Или погоди!? Ты что, это и предлагал с самого начала?! Это и есть твой план «искупления»?! — Её лицо покраснело, она задыхалась. Гормоны делали эмоции взрывными, неуправляемыми.
—Нет! — почти крикнул Марк, поднимая руки. — Я вообще не об этом! Я о твоём здоровье! Я просто передал слова врача! Ты сама же сказала! — Он был напуган этим взрывом, но и почувствовал странное облегчение — вот он, настоящий, живой ужас, а не ледяное отчуждение.
— Забудь! Забудь, что я сказал! Будем делать как все — пластик и график! Она тяжело дышала, отворачивалась, потом снова смотрела на него. В её взгляде плескалась буря: физиологический ужас, стыд и подспудное, предательское знание, что в этих медицинских терминах есть доля правды. Она снова села, обхватив себя руками, будто замерзла.
—Это невозможно, — прошептала она. — Я не могу. Это... я же... это же ты. Тот, кто... — она не договорила. — Любой другой... тоже невозможно. Я не могу никого подпустить. Только... только тебя. И то... Она говорила с собой, торгуясь с реальностью. Марк сидел, не двигаясь, понимая, что любое слово может всё разрушить. —И даже если... — она продолжила,
Дырявино счастье...