во мне только распалилась. Я перевернул ее, прижал лицом к подушке, схватил за бедра. Теперь я не видел ее глаз. Только тело. Объект. Трофей. Я трахал с животной силой, стараясь стереть в порошок ее слова, взгляд, эту трещину в собственном фундаменте. Каждый удар был попыткой зацементировать ее обратно.
Я кончил быстро, с тем самым низким, животным ревом. Но в этот раз в нем не было триумфа. Была только истощающая, опустошающая пустота. Я откатился от нее, тяжело дыша. Спина была мокрой от пота.
Она медленно перевернулась, села, потянулась за платьем. Двигалась методично, как автомат.
— Ну что? — спросила она без интонации, глядя куда-то мимо меня. — Доказал? Мир вернулся на свои места? Снова всё замечательно?
Я молчал.
Она надела платье, подошла к зеркалу, поправила растрепанные волосы.
— Удачи тебе, Константин, — сказала она, не оборачиваясь. — Твой мир… очень хрупкий. Для такого сильного победителя. Не все измеряется деньгами.
Развернувшись, она вышла оставив пачку евро, которые я ей дал.
Эротофобия