держал её крепко, не давая упасть. Он продолжал двигаться, пока не излился внутрь — горячо, обильно, с низким рыком. Только тогда он медленно вышел, оставив её стоять, прижатой к стеклу, с семенем, текущим по внутренней стороне бёдер.
Она стояла, тяжело дыша, слёзы капали на линолеум. Сергей больше не кричал. Он просто смотрел — пустыми, сломанными глазами.
Воронин застегнул брюки, вытер руки о её платье, валявшееся на полу.
«Хорошая девочка, — сказал он спокойно. — Теперь ты знаешь цену. А это... только разминка».
Он выключил микрофон. Экран с Сергеем погас.
Глава 3: Кабинет начальника
Майор Воронин не стал затягивать унижение в тесной комнате досмотра. Он смотрел на Анастасию, всё ещё прижатую к запотевшему зеркалу, с текущим по бёдрам семенем и дрожащими ногами, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворённое милосердие — или на предвкушение новой игры.
«Хватит здесь торчать, — сказал он спокойно, поднимая её платье с пола и небрежно бросая ей в руки. — Одевайся. Хотя бы частично. Пойдём наверх. В мой кабинет. Там... уютнее».
Анастасия медленно нагнулась, поднимая платье. Ткань прилипла к влажной коже, когда она натягивала его обратно. Молния на спине осталась расстёгнутой, но она не стала её застегивать — руки не слушались. Трусики она так и не надела — они остались лежать на полу, мокрые комком. Воронин не возражал; наоборот, его взгляд задержался на её обнажённых бёдрах с удовольствием.
Он взял её под локоть — крепко, но не грубо — и вывел из комнаты. Коридор тюрьмы был пустым в этот поздний час; только гул ламп дневного света и далёкий лязг решёток. Они поднялись по металлической лестнице на второй этаж. Каждый шаг отдавался эхом в её каблуках. Она чувствовала, как семя медленно стекает по внутренней стороне бедра, оставляя липкий след. Воронин шёл сзади, иногда касаясь её ягодицы ладонью — якобы поправляя платье.
Кабинет начальника охраны оказался неожиданно просторным: большой стол из тёмного дерева, кожаное кресло, шкаф с папками, сейф в углу. На стене — портрет президента и флаг. В дальнем углу — маленькая душевая кабина с матовым стеклом, явно не для рядовых сотрудников. Запах здесь был другим: кофе, сигаретный дым, мужской одеколон.
«Раздевайся, — приказал Воронин, закрывая дверь на ключ и включая тусклый свет над душем. — Полностью. Приму душ. Под моим присмотром. Никаких фокусов».
Анастасия сбросила платье. Оно упало к её ногам чёрной лужей. Она расстегнула чулки, скатала их вниз, сняла каблуки. Осталась голой — кожа в мурашках от холода и стыда. Грудь всё ещё была красной от прижатия к стеклу, между ног — липко и горячо.
Воронин открыл душевую кабину, включил воду — тёплую, почти горячую. Пар сразу поднялся.
«Заходи. И мойся медленно. Чтобы я видел каждое движение. Мыла грудь, между ног, попку. И не закрывайся руками».
Она вошла под струи. Вода хлестнула по коже, смывая пот, слёзы, его семя. Анастасия взяла гель для душа с полки — дешёвый, с запахом хвои — и начала намыливаться. Руки скользили по груди, сжимая её, поднимая, проводя по соскам. Она чувствовала его взгляд — тяжёлый, жадный. Потом опустилась ниже: намылила живот, бёдра, между ног. Пальцы вошли в себя — якобы для того, чтобы вымыть, но движения были медленными, почти ласковыми. Вода стекала по её телу ручьями, смывая пену, обнажая розовую кожу.
Воронин стоял у открытой дверцы, скрестив руки. Иногда он поправлял член в брюках — уже снова твёрдый.
«Хорошо, — сказал он наконец. — Выключай. Вытирайся».
Она вышла, взяла полотенце — тонкое, казённое. Вытерлась медленно, под его взглядом. Кожа порозовела от горячей воды, соски стояли
Гоп- стоп с мамой