Её прямота снова смутила меня. Но, подходя к яркой вывеске аптеки, я вдруг осознал, она же медик. Для неё это так же нормально и буднично, как для меня купить пачку гвоздей в строительном магазине. Это просто необходимый аксессуар. Эта мысль немного успокоила, придав ситуации оттенок деловитости.
В аптеке было пусто. За прилавком сидела взрослая тётка с усталым лицом. Лера осталась у входа, рассматривая витрину с витаминами, давая мне сделать это дело. Я подошёл к кассе, и мой язык снова стал ватным и непослушным.
— М-мне... пожалуйста... пр-презервативы, - выдавил я, чувствуя, как горит всё лицо.
Кассирша равнодушно глянула на меня, потом её взгляд скользнул к Лере у входа, и на её губах появилась едва заметная, циничная ухмылка. Она молча протянула мне самую простую упаковку. Я сунул деньги, схватил её, не дожидаясь сдачи, и почти выбежал на улицу. Сердце колотилось, будто я только что пробежал стометровку. Это оказалось сложнее, чем я думал. Гораздо сложнее.
Каждая ступенька на её этаж давалась с невероятным трудом. Ноги были ватными, в ушах шумело. Презервативы в кармане жгли, как угли. И вот мы в квартире. Та самая. В одной из комнат тихо играла музыка, видимо, одна из подруг всё-таки была дома. От этого стало неловко.
— Пойдём, чего застыл? - Лера взяла меня за руку и повела в свою комнату.
Комната была обычной, застеленная розовым покрывалом кровать, книжная полка с учебниками по анатомии, зеркало в резной раме. Она закрыла дверь. Тишина стала гулкой, давящей.
Я решил взять инициативу. Я должен был быть не тем робким Марком, а кем-то другим. Напористым. Уверенным. Как Серёга. Я притянул её к себе, поцеловал грубо, почти жадно, и, не раздумывая, повалил на кровать, стараясь быть сверху. Я пытался расстегнуть её джинсы, но пальцы не слушались. Я хотел казаться страстным, а выходило нелепо и суетливо.
И она рассмеялась. Её смех был не злорадный, а лёгкий, снисходительный.
— Подожди, Марк, ты спешишь, - она мягко отстранила меня. - Давай лучше я сама.
Мы встали. И начался странный, почти ритуальный танец раздевания. Мы снимали одежду, не глядя друг на друга, стыдливо поворачиваясь. В кровать мы легли уже голые. Я видел её тело впервые. Оно было прекрасным, стройное, изящное, с маленькой, упругой грудью. Но вместо восторга я чувствовал лишь леденящий страх.
Она начала целовать меня. Губы, шею, грудь. Её поцелуи были нежными, методичными. Она опускалась всё ниже. И вот её губы коснулись моего живота, а потом... Как описать это чувство? Не сравнить ни с чем. Это было как... как если бы всё твоё существо, всю нервную систему, все страхи и мысли сконцентрировали в одной точке, и эту точку погрузили в тёплую, бархатную, бесконечно нежную пучину наслаждения. Я ахнул. Она взяла мой член в рот.
Она делала это очень умело. Очень профессионально. Не так, как в порнофильмах, с театральными стонами и жадностью, а спокойно, внимательно, точно зная, что и как делать. Это был высший пилотаж. И в этот момент, сквозь волну накатывающего удовольствия, в мозгу пронеслась мысль: «Так. Именно так она делала и Серёге».
Мысль была как удар по ребрам. Наслаждение смешалось с горечью, с ревностью нового рода - не к человеку, а к его опыту, к его умению получать это. Я ловил себя на том, что сравниваю: а с ним она так же? А ему было так же хорошо?
Через минуту она остановилась. Взяв презерватив из упаковки, которую я скомкано бросил на тумбочку, она легко, одним движением надела его на меня. У меня бы на
Новогоднее желание жены