Внутри всё кричало «нет». Я же отличница, я же из хорошей семьи, я же…
Но он ждал. Просто стоял и смотрел. И это молчание было тяжелее любого крика.
— Я… я не уверена, — наконец прошептала я, глядя в пол. Голос дрожал.
Его лицо мгновенно изменилось. Насмешливая улыбка исчезла. Глаза сузились, стали холодными, как лёд.
Он наклонился ещё ближе — так близко, что его дыхание, пахнущее сигаретами и мятной жвачкой, обожгло мою щеку.
— Ты что, думаешь, можешь просто взять и отказаться? — голос стал тихим, опасным, почти шёпотом. Каждое слово падало, как камень. — После того, что было между нами? После того, как ты стонала подо мной на том столе? После того, как я кончил в тебя, а ты лежала и шептала «ещё»?
Он схватил меня за подбородок — не сильно, но достаточно, чтобы я подняла глаза и посмотрела прямо на него.
— Или ты хочешь, чтобы все узнали подробности? — продолжал он, не повышая голоса. — Или тебе напомнить, поучить тебя снова? Забыла о чем мы договаривались?
Я задрожала и промолчала. Слёзы навернулись на глаза.
— Тогда соглашайся, — сказал он спокойно, отпуская мой подбородок. — В пятницу. 23:00. «Neon». Надень короткое платье. Без лифчика. Без трусов. И никаких «я не уверена». Ты придёшь.
Он развернулся и пошёл обратно к тому парню, будто ничего не произошло. А я осталась стоять посреди коридора — ноги ватные, щёки горят, между ног снова влажно.
В пятницу я надела платье — черное, короткое, облегающее. Ткань была тонкой, скользкой, как шёлк, и без лифчика соски сразу затвердели, проступая сквозь неё двумя маленькими бугорками. Без трусов каждый шаг был пыткой — прохладный вечерний воздух лизал между ног, напоминая, насколько я голая и уязвимая. Я накрасилась ярче обычного: чёрная подводка, густая тушь, красная помада, которая делала губы пухлыми и вызывающими. Волосы распустила — светлые волны падали на плечи. Посмотрела в зеркало в общаге и не узнала себя: глаза блестели от страха и предвкушения, щёки уже розовели. Это была не Лиза-отличница. Это Лиза-блядь.
клуб «Neon» я пришла ровно в 23:00. Ноги дрожали всю дорогу. У входа стояли люди — гламурные девчонки и парни, все курили, смеялись и громко разговаривали.
Дима уже ждал — в чёрной рубашке, рукава закатаны, сигарета в зубах. Он окинул меня взглядом. Задержался на груди, на бёдрах, потом кивнул охраннику.
— Пошли, — сказал он коротко. Крепко взял за запястье и потащил внутрь.
Внутри было темно, душно, басы долбили прямо в грудь. Неон мигал розовым, синим, зелёным — всё пульсировало, как живое. Люди танцевали плотно, веселились. Дима подвёл меня к бару в углу, где было чуть тише. Заказал два коктейля и из кармана вытащил две маленькие, разноцветные таблетки с оттиском логотипа. Одну протянул мне.
— Что это?
— Экстази. Пей, Лиза. Тебе понравится.
Я отшатнулась.
— Нет… я не хочу. Я никогда… — голос дрогнул. — Дима, пожалуйста… я не буду.
Он посмотрел на меня — сначала удивлённо, потом глаза сузились.
— Не будешь? — переспросил тихо, но в голосе уже сквозила та самая сталь. — Ты что, опять ломаешься?
— Я… я боюсь. Я не хочу наркотики. Пожалуйста… давай просто потанцуем…
— Открывай рот.
Я замотала головой, сжала губы.
— Нет… Дима… я не…
Он вздохнул — тяжело, раздражённо. Одной рукой схватил меня за затылок, пальцы впились в волосы. Другой — зажал челюсть и щёки, сильно, до боли. Пальцы вдавились в кожу, заставляя рот открыться. Я попыталась вырваться, но он держал железно.
— Открывай рот! — прокричал Дима.
Я всхлипнула — рот открылся сам. Он быстро сунул таблетку на язык,
Знакомая брата