навстречу. Тонкая нежная ручка зарывается в моих волосах, прижимает, толкает. Делаю глубокий вздох, чувствуя, как накатывает возбуждение.
– Алёша... – выдыхает она.
Губы скользят по гладкой коже. Слышу её прерывистое дыхание, чувствую дрожь. Пальцы проникают внутрь, открывая розовую, влажную плоть. Она застонала громче, её голос эхом прокатился по классу — низкий, вибрирующий, полный удовольствия.
Вкус – солёный, с лёгкой кислинкой, её соки текли по моему языку. Я лизал жадно, нежно, проникая глубже, губами захватывая складки, посасывая. Её рука в моих волосах, прижимает ближе. Чавкающие, мокрые звуки, её приглушённые стоны, сдавленные всхлипы. Женщина извивалась, ноги сжимали мою голову, запах пота смешался с её ароматом.
Стук в дверь – громкий, настойчивый. Она замерла, я почувствовал, как тело напряглось.
– Анна Николаевна? – голос за дверью, грубый, мужской.
Она сглотнула, пытаясь выровнять дыхание:
– Да... что такое? Я.. я… я занята, – еле сдерживаясь, ответила Анна Николаевна.
Я не стал останавливаться – наоборот, издеваясь, лизал как бешеный, сосал её клитор, пальцы раздвинули губки и нырнули глубже. Она закусила губу, чтобы не закричать, слёзы покатились по щекам, тело начало крупно бить.
– Анна Николаевна, у вас всё в порядке? – в голосе нотки беспокойства.
– Да, да, всё хорошо, очень… позже! – простонала учительница.
Я услышал удаляющиеся шаги. Её тело напряглось, бёдра сжали мою голову. Я чувствовал, она приближается к пику — она потекла обильнее, вкус стал интенсивнее. Женщина кончила – резко, с дрожью, соки хлынули мне в рот, я глотал, слюна текла по подбородку.
Всё кончилось. Она красная, тяжело дышит, слёзы на щеках, юбка в беспорядке, бёдра блестят от слюны и её выделений. Я облизнул губы и улыбнулся, она только отвела глаза. В классе стало тихо-тихо, только наше дыхание нарушало тишину.
– Думаю, теперь можно просто Аня? – спросил я, вылезая из-под стола и вытирая рот рукавом.
– Нет… не надо, – прошептала она слабо.
– Ученика представили, а? Анна Николаевна.
– Я... я... не...
– Всё нормально, понимаю, – отмахнулся я, отряхиваясь. – Сильно похож на Алёшу?
Она только кивнула и поправила очки чуть дрожащей рукой, щёки запылали ещё ярче.
Мы встречались ещё несколько раз в той же школе, в том же классе. Каждый раз она нервничала, словно в первый. Было видно, как в ней боролись стыд и желание.
А через пару недель мне пришло короткое голосовое:
– Виктор, спасибо, но нам необходимо всё прекратить. – голос был сухим, учительским.
Я только улыбнулся — всё было так, как и должно было.
Конец летних каникул: часть вторая.