Катя спала, прислонившись к окну, или делала вид, что спит. Гена сидел, развалясь, с усмешкой глядя в потолок. Мы с Антоном молчали. Я смотрел в окно на мелькающие сосны и понимал, что все изменилось безвозвратно. Моя сестра стала для этих парней чем-то вроде общей игрушки, а я — невольным хранителем их грязного секрета. И где-то в глубине, под грузом стыда и страха, тлел крошечный, постыдный уголек возбуждения от той дикой, животной силы, которую я сегодня видел. От той власти, которую они имели над ней. И от понимания, что я это видел.
Летняя история