«Скукота. Давай я лучше расскажу тебе одну историю. Про то, как одна женщина научила молодого парня... понимать женщин».
И она начала рассказывать. История была откровенной, чувственной, полной деталей. Я слушал, завороженный, чувствуя, как кровь приливает к лицу и не только к лицу. Она видела это, и ее рассказ становился еще подробнее. Потом она закончила и спросила:
«Ну что, интересная история?»
Я только кивнул, не в силах вымолвить слово.
«Хочешь... стать героем такой истории?» — ее вопрос повис в воздухе.
Я снова кивнул. Она улыбнулась, встала и ушла, бросив на прощание: «Подумай. У тебя есть время. До завтра».
Но я не стал ждать до завтра. Ночью, когда дом погрузился в сон, я пошел к ней. Не для подглядывания. Для разговора.
Она не спала. Читала в кровати при свете ночника. На ней была лишь короткая шелковая ночная рубашка.
«Тетя Лена...»
«Я знала, что ты придешь, — сказала она, не отрываясь от книги. — Закрой дверь».
Я закрыл. Подошел к кровати. Она отложила книгу и посмотрела на меня.
«Ну? Говори. Чего ты хочешь?»
Я стоял, борясь с дрожью в коленях.
«Я... я хочу понять. Все, что ты рассказывала... это правда?»
«А ты что думаешь? Я выдумываю? — она приподнялась на локте. Простыня сползла, обнажив грудь. — Ты же умный мальчик. Ты чувствуешь, что между нами есть... напряжение. Игнорировать его — глупо. Превратить во что-то... красивое — разумно».
«Но мы же родственники...»
«И что? — она резко села. — Кровь? Она мешает тебе видеть во мне женщину? Мешала тебе сегодня в бане? Мешает сейчас?»
Ее прямота обезоруживала. Я опустил глаза, и они упали на ее грудь. Она заметила это и медленно, нарочито провела рукой по своему телу от шеи до бедра.
«Смотри. Я не запрещаю. Я разрешаю. Более того... я хочу, чтобы ты смотрел. Чтобы ты... трогал».
«Я не могу...»
«Можешь. — Она взяла мою руку. Ее пальцы были прохладными и цепкими. — Я научу тебя. Как никто другой. Ты уедешь отсюда мужчиной, а не заикающимся мальчишкой. Это мой подарок тебе. И... мне».
Она потянула мою руку к себе и прижала ее к своей груди. Под тонким шелком я почувствовал упругость, тепло, жесткий сосок.
«Вот. Это не страшно. Это красиво. И это можно».
Она отпустила мою руку, но я не отнял ее. Наоборот, мои пальцы сжались. Она зажмурилась и тихо застонала.
«Да... вот так... учись...»
Потом все произошло очень быстро. Она помогла мне раздеться, ее движения были уверенными, без тени смущения. Она уложила меня на кровать и опустилась рядом на колени.
«Теперь смотри и запоминай», — прошептала она.
И начался урок. Она целовала, касалась, показывала. Она говорила, что ей нравится, а что — нет. Она взяла мою руку и провела ею по всему своему телу, называя каждую часть, объясняя, как к ней прикасаться.
«Здесь — нежно, только кончиками пальцев... Здесь можно смелее... А здесь... — она вложила мой палец себе в рот, смочила его слюной и провела им между своих ног, — здесь нужно быть и нежным, и уверенным одновременно...»
Я был в трансе. Ее голос, ее прикосновения, ее запах — все это сводило с ума. Когда она наконец взяла меня в рот, я думал, что потеряю сознание. Но она остановилась, едва начав.
«Нет-нет, не так быстро. Терпение. Наслаждайся моментом».
Она легла на спину, раздвинула ноги и потянула меня к себе.
«А теперь... медленно. Очень медленно. Я буду руководить».
И она руководила. Каждым движением, каждым вдохом. Она шептала указания на ухо: «Медленнее... глубже... вот здесь остановись... а теперь сильнее...»
Это было не просто соитие. Это был танец, где она была ведущей. И я следовал за ней, покоренный, ошеломленный,
Дикая оргия