— Боже, Аня... — выдохнул он. — Ты в нём как... как будто создана, чтобы тебя хотели все мужчины в радиусе километра.
Она повернулась к нему, щеки горели.
— Только один мужчина имеет право меня хотеть, — прошептала она, но голос дрогнул.
Он подошёл ближе, прижал её к зеркалу спиной и поцеловал так жадно, что она едва не застонала вслух. Его рука скользнула под подол платья, нашла кружевные трусики и надавила пальцем ровно туда, где уже было влажно.
— А если я хочу, чтобы тебя хотели ещё двое? — прошептал он ей в губы. — Чтобы они смотрели на тебя в этом платье и знали, что сегодня ночью ты будешь их.
Анна задохнулась. Она вцепилась в его плечи, ноги подкашивались.
— Сергей... здесь камеры...
— Пусть смотрят, — хрипло ответил он и ввёл палец под ткань. Она была готова за секунду. — Скажи мне, что ты уже думаешь об этом. Что тебе страшно и мокро одновременно.
Она не смогла ответить словами — только кивнула, уткнувшись ему в шею, и кончила прямо в примерочной, зажав рот ладонью, чтобы не закричать.
Платье они купили. И ещё бельё — чёрный комплект из тончайшего кружева, который почти ничего не скрывал. Продавщица улыбалась понимающе, и Анна впервые в жизни не покраснела от стыда, а почувствовала странную гордость: я — женщина, которую хотят.
В кинотеатре они выбрали последний ряд. Фильм был какой-то лёгкий триллер, но ни один из них не следил за сюжетом. Как только свет погас, рука Сергея легла ей на колено и медленно поползла вверх под платье. Анна сжала его запястье — не для того, чтобы остановить, а чтобы направить.
— Ты представляешь их здесь, рядом? — шептал он ей в ухо, пока его пальцы ласкали её через трусики. — Два высоких негра в тёмных костюмах. Один кладёт руку тебе на бедро... вот так. А второй целует шею с другой стороны.
Она зажмурилась. На экране кто-то кричал, а она чувствовала, как её тело плавится. Зал был полупустой, но всё равно — люди в десяти метрах. Риск сводил с ума.
— Я бы позволила им, — прошептала она так тихо, что сама едва услышала. — Если бы ты сказал «да».
Сергей замер. Потом ввёл два пальца внутрь и накрыл её рот ладонью, потому что она уже не могла сдерживаться. Она кончила второй раз за день, задыхаясь в его руку, и слезы жгли глаза — не от стыда, а от переизбытка чувств.
После сеанса они шли по улице, держась за руки, как подростки. Анна чувствовала себя пьяной без вина.
— Ты серьёзно это сказала? — спросил он наконец.
— Не знаю, — честно ответила она. — Когда ты рядом и говоришь это... я верю, что смогу. А потом страшно.
— Страшно — это нормально, — он остановился и повернул её к себе. — Я тоже боюсь. Боюсь, что тебе понравится слишком сильно. Что я перестану быть для тебя достаточно. Но ещё больше боюсь, что мы так и проживём всю жизнь в «нормально», и ты никогда не узнаешь, какая ты на самом деле невероятная.
Анна посмотрела ему в глаза и впервые за долгое время почувствовала, что он говорит абсолютно искренне. Не играет. Не фантазирует. Любит.
В ресторане они взяли столик в углу. Вино, свечи, тихая музыка. Сергей заказал устрицы — «афродизиак», подмигнул он. Анна смеялась, но внутри всё дрожало.
За десертом он достал телефон и открыл сайт знакомств для свингеров, который они уже неделю листали вместе ночью.
Лучшее лекарство - от верности