выгляжу, как принимаю их, какая я грязная сучка. Я потеряла счет оргазмам. Они стали размытыми, накладываясь друг на друга, пока я не перестала понимать, где заканчивается одно и начинается другое. Я превратилась в сосуд для их желания, в воплощение их самых темных фантазий.
В предрассветном полумраке я лежа на боку, прижатая спиной к груди Павла. Его рука тяжело лежит на моем бедре. Надира пристроилась, с другой стороны, ее тонкие пальцы лениво чертили круги вокруг моего соска. Мы с Надирой были покрыты слоем высохшей спермы, пота и общего истощения. Воздух был густой от запаха секса. Надира наклонилась, ее губы коснулись моего уха.
— Саша будет доволен материалом, — прошептала она, и в ее голосе звучало усталое удовлетворение. — А ты... ты оказалась более страстной, чем я думала.
Паша спал и не слышал слов Надиры. Ночью он видел, как его я - его жена становилась воплощением разврата, и все равно оставалась его, развратной шлюшкой-женой.
Она сделала паузу, и ее следующая фраза заставило меня встрепенуться.
— Вы были незабываемые... давно я так не развлекалась, думаю Саша придумает, что-то более сногсшибательное, чем сегодняшняя ночь. А пока отдыхайте.
С этими словами она нежно меня поцеловала и зарылась лицом в мои волосы.
Укрощение строптивого