открытое, под которым не будет нижнего белья. Я знал её. Она будет сиять, пить коктейли, смеяться. Её будут окружать мужчины в рубашках с расстёгнутыми воротами -её начальники, коллеги, партнёры. Те, у кого есть деньги и власть. Те, кого она в своих тайных диалогах, возможно, уже мысленно оценивала.
Но хуже всего был холодный, липкий страх, ползущий по спине: Боб знает. Он должен знать. Его шпионское ПО висело в её телефоне. Оно читало её календарь, перехватывало письма. Он видел приглашение. И он что-то замышлял. Это чувствовалось в его ядовитом спокойствии. Он не требовал новых фото. Он лишь подначивал публику, намекая на «корпоратив». Как будто ждал спектакля, для которого билеты уже были раскуплены.
Я сидел на кухне, когда Злата, сияя, показала мне кремовое платье-сафари. Оно было коротким и с глубоким вырезом на груди.
«Ну как? -спросила она, покрутившись. -Подходит для «пляжного»?»
«Да, -хрипло ответил я. -Только… будь осторожна.»
«Осторожна? Федя, это корпоратив порта, а не бар для гопников, -она засмеялась, но в её глазах мелькнула тень раздражения. -Ты опять начинаешь.»
Она не понимала. Она видела во мне ревнивого придурка, который портит ей праздник. Она не видела цифровых волков, которые уже вышли на её след и знали, где будет добыча.
Боб написал вечером, за час до её ухода:
B: Приятного аппетита. Или, как говорят греки, «καλή όρεξη». Надеюсь, ужин будет сочным. Не забудь сделать фотоотчёт. Для истории. И для бизнеса.
Угроза висела в воздухе. Он не просил меня снимать. Он намекал, что у него есть другие способы. Что угодно: подослать кого-то из своих «клиентов», которые уже написали мне. Устроить скандал. Вывалить её фото на всех участников. Он держал все нитки.
Я смотрел, как Злата наносит помаду, поправляет платье. Она была прекрасна и беззащитна в своём неведении. А я был её стражем, который уже продал ключи от ворот. Оставалось только ждать, ворвутся ли волки сегодня ночью, или Боб решит продлить игру, наслаждаясь моей медленной агонией.
«Не задерживайся», -сказал я ей в спину, когда она выходила.
«Постараюсь!» -бросила она, не оборачиваясь.
Дверь закрылась. Тишина в квартире стала звонкой, пронзительной. Я взял телефон. Личка продолжала тлеть новыми сообщениями. Я открыл общий канал. Боб выложил новое фото -старую фотографию Златы в купальнике, но с новой подписью: «#315 готовится к вечернему выходу. Ставки на то, во сколько она снимет это платье, принимаются.»
Вечер тянулся, как пытка. Я метался по квартире, пустая бутылка вина валялась в углу. В восемь тридцать Злата прислала одно сообщение: «Всё круто! Музыка, народ!» и смайлик с коктейлем. Больше -ничего.
А Боб вёл прямой репортаж из ада. Его сообщения приходили без фото, но с такими подробностями, что картина вставала перед глазами, живая, вонючая и пошлая.
B (21:15): Твоя Златочка уже на втором мохито. Сидит за столиком с боссом-греком. Тот положил руку ей на колено. Она не отодвигается. Смеётся, запрокинув голову. Видно горло. И глубокий вырез. Весь стол смотрит.
B (21:40): Переместились на танцпол. Она танцует с тем же. Живот к животу. Его руки на её пояснице, потом сползают ниже. Она прижимается. Её платье задирается. Танцует так, будто трахается в одежде.
B (22:10): Уже не танцует. Стоят у бара. Он что-то шепчет на ухо. Она кивает, пьёт из его стакана. Потом облизывает губы. Медленно. Прямо глядя ему в глаза. Публичная шлюха, блять. Идеальная.
Каждое сообщение было ударом ножом. Но не ревности. А подтверждения. Он видел это. Его глазами в телефоне Златы. Или глазами кого-то ещё, кого он подослал? Неважно. Он транслировал мне её падение в реальном времени, смакуя мою беспомощность.
Я сливаю голые фото своей жены часть 4 Беременность