смотрела в окно на мелькающие поля. Его собственная жизнь, такая полная и защищённая, вдруг показалась ему невероятно хрупкой.
Они приехали на дачу, и привычные хлопоты — растопка камина, приготовление ужина — немного отвлекли его. Но вечером, когда они сидели у огня, и Алиса, прижавшись к нему, что-то рассказывала, Кирилл снова вспомнил тот взгляд. И почувствовал необъяснимое, тёплое и смущающее возбуждение. Не к Алисе — к ней он испытывал привычную, глубокую нежность. Это было иное чувство, странное и новое. Как будто он, через эту щель в чужой боли, увидел что-то запретное и могущественное. Как будто стал невольным участником чего-то глубоко личного и трагичного.
Позже, в спальне, когда Алиса уже засыпала у него на плече, он обнял её крепче, чем обычно. Его мысли были далеко. Он думал о том, насколько поверхностно мы знаем людей вокруг. О том, какие драмы и пустоты могут скрываться за самыми обыденными масками. И о том, что случайный взгляд на кружево жены в сумке может, оказывается, ранить сильнее, чем прямой удар.
Сон не шёл. Кирилл осторожно высвободился из объятий жены, вышел на веранду. Ночь была тихой, звёздной. Он закурил, чего не делал уже года три. В голове зрела смутная, почти безумная идея. Что, если... Что если не просто посочувствовать? Что если как-то... отреагировать? Не из жалости. А из того самого тёмного, непонятного возбуждения, которое он почувствовал. Какой-то внутренний голос, тихий и настойчивый, шептал, что это может быть ключом. Ключом не только к чужому одиночеству, но и к чему-то внутри него самого, что он давно не чувствовал — к азарту, к риску, к живой, пульсирующей жизни, которая стала утекать сквозь пальцы в потоке благополучных, предсказуемых дней.
Он потушил сигарету. Завтра они вернутся в город. И он, Кирилл, человек действия, сделает что-то. Он ещё не знал что. Но этот случай у внедорожника, этот взгляд Равиля — он уже не мог просто забыть об этом. Это было начало. Начало чего-то нового и, возможно, необратимого.
Вторая формула, или 10 приключение голожопика