Для лучшего понимания героя и полноты картины, советую сначала прочитать первую часть рассказа «Котик и Киски».
Глава 1. Аня
Я, как и Алла Пугачёва, тоже хотел, чтобы это лето никогда не кончалось. Особенно такое - жаркое, липкое от солнца и пота, напоённое запахом нагретой хвои и речной воды, и сексуальных развлечений.
До этого лета я был просто неопытным телёнком, которого бросало в жар от случайного прикосновения к девичьей попке в толпе, мечтавшим подсмотреть за какой-нибудь девчонкой, ненароком полапать её в тесном автобусе или в вагоне метро. Я жил в плену туманных, стыдливых желаний, даже не подозревая, какая буря может разбушеваться со мной.
Всё изменилось, когда я встретился с двоюродной сестрой Юлей и её подругами Ингой и Жанной. Они были другими, не такими, как девчонки из моей жизни. Девушки смотрели на меня не как на мальчика, а как на интересный объект для исследования. И началось. Благодаря им мои взгляды на интим перевернулись с ног на голову. Больше не было места стыду. Моё обучение началось.
Два месяца превратились в непрерывный, головокружительный марафон плоти. Мы занимались групповым сексом везде, в душном чердаке под стук дождя по крыше, на сене в сеновале, в реке, в шалаше в лесу. Девчонки, словно сговорившись, использовали меня как живое воплощение всех своих тайных фантазий. Я был их инструментом, учеником и, как они называли - их Котиком.
Инга, наш бесспорный генератор идей, оказалась бездной изобретательности. Это она принесла из дома шёлковые шарфики для легкого бондажа, научила нас игре в «хозяина и непослушную служанку». Мы пробовали всё - медленный, томный оральный секс, когда время останавливалось, стремительный и влажный вагинальный, доводящий до исступления, необычный и тесный анальный, от которого перехватывало дух. Инга обожала доминировать, её тихий, властный шёпот сводил с ума. Юля и Жанна, в эти моменты становились удивительно нежными и требовали ласк, как дети.
Я жил в постоянном состоянии опьянения. Мир сузился до тёплых тел, стонов, вкуса женской кожи и этого густого, сладкого аромата в комнате во время игр. Я познавал не только их тела, но и свою силу, свою способность дарить и принимать удовольствие. Из робкого мальчишки я превращался в уверенного любовника, знающего, где прикоснуться, чтобы вызвать вздох, и как замедлить игру, чтобы продлить наслаждение.
Единственным, кто видел во мне всё того же внука, была бабушка Таня. Она хлопотала на кухне, готовя свои котлеты и борщи, и с тревогой смотрела на меня за столом.
— Андрейка, да ты сквозь кожу просвечиваешься! - ворчала она, подкладывая мне добавку: - Всё бегаешь, как угорелый, с этими девками. Худой, аж рёбра торчат!
Я только улыбался, доедая тарелку и мечтая поскорее сбежать обратно, в свой рай, где меня ждали совсем другие блюда.
Но лето, даже самое насыщенное, имеет свой календарь. Пришёл конец августа, пахнущий грибами и грустью. Наша интимная утопия распалась. Юля уехала первой, молча обняв меня на перроне. Инга оставила на прощанье долгий, иссушающий поцелуй и шепнула на ухо: - Тренируйся, Котик. На будущий год проверим!
Жанна смотрела на меня странно, будто хотела запомнить навсегда.
В вагоне поезда везущего меня домой, я вспоминал это фантастическое лето, ощущая горьковатую грусть. Но где-то глубоко внутри теплилось сладкое, жгучее семя ожидания. Они обещали вернуться на следующее лето!
***
Друг Слава мне не поверил. На все мои откровенные повествования о безумном лете он только скептически хмыкал и посмеивался.
— Ну ты, Андрюха, и фантазёр! - говорил он, качая головой: - Такую историю придумать! Тебе, брат, эротические романы сочинять!
Я его отлично понимал. На его месте я бы тоже не поверил ни
Случай на набережной