её подхватила: - Я за! Но вопросы и действия задаю я!
Аня хихикнула. Ира молча кивнула, не в силах вымолвить слово.
Первой под раздачу попала, конечно, я. Света посмотрела на меня с хитрым прищуром:
— Твоё самое пошлое желание про нас троих? Сейчас?
Я сделал вид, что думаю, хотя ответ был готов.
— Хочу, чтобы вы все сейчас сняли эти свитера и кардиганы. В них жарко, а вы красивые!
Я сказал это максимально просто, без пафоса.
Девчонки засмеялись, но это был нервный смех. Аня, как самая смелая, первая поддалась дурачеству.
— Ну ладно! По правилам! - и стянула с себя свой обтягивающий свитер.
Под ним оказался простой чёрный бюстгальтер, но на её пышной груди он смотрелся откровенно. Света, недолго думая, скинула свой большой свитер, оставаясь в одной тенниске.
Ира, красная как рак, сняла свой кардиган, и её хрупкие плечики в простом платьице вдруг показались мне невероятно красивыми и беззащитными. Эта девушка напоминала мне летнюю Жанну. Такая же хрупкая, стройная и непорочная.
Игра закрутилась. Правды становились всё откровеннее...
— Кого бы ты поцеловал бы из нас?
— Не знаю, может, всех по очереди!
Дальше хотелки посмелее...
— Станцуй стриптиз! Позвони любому однокласснику и скажи, что беременная от него!
От таких вопросов, конечно, откупались, снимая что-то с себя. Предметы одежды медленно, но верно перемещались на спинку дивана.
Когда настала очередь Иры, и она выбрала «действие», Света, не моргнув глазом, сказала:
— Поцелуй Андрея. В губы. Чтобы все видели!
В комнате стало тихо. Ира посмотрела на меня испуганными глазами. Я просто сидел и ждал. Она медленно поднялась, подошла ко мне, наклонилась... и её губы, мягкие и дрожащие, коснулись моих. Поцелуй был быстрым, пугливым, но от него по всему моему телу пробежали мурашки. Когда она отстранилась, вся пунцовая, Света зааплодировала.
— Молодец! А теперь, Андрей, твоя очередь. Действие. Сними с Иры... одну туфельку!
Это было гениально просто. Не что-то шокирующее, а интимный, почти рыцарский жест. Я встал на колени перед Ирой, которая снова села на пуф. Она замерла. Я взял её маленькую ножку в крошечной лаковой туфельке, расстегнул пряжку и медленно снял туфлю. Её ступня в нейлоновом гольфе оказалась изящной, почти игрушечной. Я нежно положил её на пол. Она вздрогнула.
Потом очередь дошла до Ани. Она выбрала «правду». Света спросила:
— Ты бы сейчас продолжила, если бы все согласились? На всё?
Аня, не опуская глаз, твёрдо ответила:
— Да!
Это «да» повисло в воздухе, как приговор. Света выдохнула:
— Ну, тогда... хватит играть!
Она встала и, не глядя на нас, сняла свою тенниску, оставаясь в одном прозрачном бюстгальтере. Её грудь была не такой пышной, как у Ани, но высокой, упругой, с тёмными сосками, чётко вырисовывающимися под тканью:
— Я уже устала притворяться!
Все посмотрели на Иру. Она сидела, сжимая в руках свою снятую туфельку. Потом, медленно, словно во сне, она подняла руки к застёжке своего платья сзади. Пальцы дрожали, но она расстегнула её. Платье сползло с её плеч и упало на талию, обнажив верхнюю часть тела в простом белом лифчике. Она была совсем другой - миниатюрной, с хрупкими ключицами и маленькой, но изящной грудью. Она была прекрасна.
Игра закончилась. Мы сидели в полумраке - три полуобнажённые девушки и я. Границы были почти стёрты. Дальше начиналось то, ради чего всё и затевалось.
Наступила та самая густая, звонкая тишина, когда, кажется, что слышно, как бежит кровь по венам. Мы смотрели друг на друга - я на трёх полунагих девушек, они - на меня, и на этом взгляде уже не было игры. Был только вопрос - «Что дальше?»
Аня первой нарушила молчание. Она встала, и её движения были медленными, почти
эксперемент