купе воцарилась тишина, нарушаемая только его тяжелым дыханием. Потом Маша тихо вздохнула: «Ну вот...». Звук был странным — смесью облегчения, усталости и какого-то смутного сожаления.
«Дай ему отдышаться», — шепотом сказала Настя, уже не смотря на него. Она первой начала одеваться, быстро, без прежней театральности, натягивая кардиган поверх расстегнутого бюстгальтера. Маша последовала ее примеру.
Вова, придя в себя, поспешно начал вытираться той же простыней, затем натянул боксеры и джинсы. Он чувствовал себя грязным, опустошенным и невероятно неловко. Алкогольное опьянение начало быстро рассеиваться, уступая место похмельному стыду. Они сидели втроем в наступившей тишине, избегая взглядов друг друга. Волшебство, а точнее — греховный мираж, рассеялся. Остались три незнакомых человека в купе поезда, которым нечего сказать.
Через полчаса, когда за окном уже серело предрассветное небо, проводница объявила его станцию. Вова поднялся, собрал свой рюкзак. «Ну, мне выходить», — пробормотал он в пол.
Маша и Настя переглянулись. «Счастливо», — тихо сказала Маша. В ее голосе не было ни насмешки, ни дружелюбия, лишь усталая нейтральность.
Настя вдруг подняла на него глаза. Ее лицо было серьезным. «Это была... чертовски безумная ночь. Спасибо». Она не улыбнулась, но в ее словах прозвучала искренность.
Вова кивнул, не зная, что ответить, и вышел в коридор. Дверь купе закрылась за ним с глухим щелчком, отделив его от того, что случилось, словно бронедверью. Он стоял у окна, глядя на проплывающие мимо темные силуэты, и чувствовал, как по спине бегут мурашки. Его тело еще помнило каждый момент, каждый их взгляд. Но в душе была лишь пустота и смутное понимание, что он переступил какую-то важную грань, и пути назад нет.
Поезд замедлил ход. Вова вышел на пустынную платформу в предрассветном холоде. Он не оглянулся на вагон. Он знал, что контактов они ему не дадут, и это было к лучшему. Этот эпизод останется в его памяти ярким, грязным, невероятно острым воспоминанием — как сон, который невозможно забыть, но и невозможно рассказать. И пока он шел по спящему городу к дому, в голове у него звучали только ее слова: «Чертовски безумная ночь». Да. Именно такой она и была. И он знал, что будет возвращаться к этим воспоминаниям снова и снова, испытывая и стыд, и тайное, постыдное возбуждение. Поезд унесся дальше, увозя с собой Настю, Машу и остатки той безумной ночи.
Сексуальная жизнь Мардж