он решил непременно достичь его дна, чтобы уже и не помышлять о возвращении наверх.
Он предал своих друзей вовсе не из страха, что Илона узнает о том, что Стремяга предупредил Кроху, а он при этом присутствовал. Он банально больше не мог терпеть тот ужас, когда Святоша в очередной раз достала короткую плётку и намеревалась отстегать его перед сном по гениталиям. Она теперь часто так делала, упиваясь не столько его болью, а скорее тем безобразным и сверхчеловеческим страхом, который испытывал её личный кролик во время такой экзекуции.
Какое-то время он терпел эту пытку из последних сил, надеясь, что Илона забудет про неё, но опытная садистка уловила иной, практически запредельный уровень его отчаянья, и упорно продолжала свои экзерсисы. И чутьё её не обмануло. Как раз в этот день парень и сломался.
Он отчаянно молил её о сострадании и, обливаясь слезами, ползал перед ней, обнимая её ноги, дрожа всем телом.
— Прошу вас, прошу! – рыдал он. – Только не говорите им, что это я их предал! Всё что угодно, только не это!
Илона с нескрываемы торжеством смотрела в эту бездну человеческого падения. Она даже не знала, чего ей больше хотелось в эту минуту – окончательно и бесповоротно раздавить в Славике последние остатки его самоуважения, раскрыв его предательство, или же еще долго его шантажировать этой тайной. Каждый раз доводя да отчаянья и наслаждаясь всё новыми нюансами его моральных страданий.
Решила всё-таки повременить: долгая пытка в любом случае приятнее быстрой казни.
Хотя называть это предательством всё-таки будет неправильно. У каждого есть предел его терпению, и упрекать человека за то, что его сломали, жестоко и подло.
Но случилось то, что случилось. Вернее то, что должно было случиться. Эта информация дошла до Екатерины, и она вдруг отчётливо поняла, что теперь у неё всё получится. Всё, что она задумывала. В её мозгу сложилась целостная картина её личного триумфа, и не последнее место в этой картине занимали черные дыры всеобщего предательства. Тёмные подружки предали свою светлую однокашницу. Подчиняясь этой логике, их рабы стали предавать друг друга. Так черные дыры, разрастались, вовлекали в свою орбиту всеобщего предательства всё новых людей. И в результате этот крошечный волшебный мир рассыпался прахом у её ног. У ног Великой и Единственно Непогрешимой ведьмы Маркистана!
А через три дня состоится её настоящая коронация. Соберутся настолько великие и страшные гости, что пережившие это празднество уже никогда не решатся даже заикнуться о каких-то её неправильных поступках. Никто и никогда больше не будет называть её узурпаторшей. Даже мысленно, даже отвернувшись, даже за её спиной.
И вечером пятницы она позволила себе немного расслабиться. Как обычно, укладываясь спать, она решила немного пошалить со своим личным невольником. Привязала Москвича к одному из столбов нового балдахина, украшавшего теперь её новую безразмерную кровать, ради которой пришлось даже слегка расширить комнату, снеся перегородку, отделявшую кабинет от соседней кладовой.
— А ты, Полиночка, думала, зачем делаются такие прочные столбы? – чтобы только лишь поддерживать укромность и приватность внутреннего пространства нашего алькова? – ласково спросила она, затягивая верёвочные узлы на запястьях Павла. – Нет, сладкая моя! На этих столбах я буду распинать своих неверных рабынь! Ты ведь одна из таких, правда? Как ты думаешь, почему ты здесь?
Голос её звучал всё более ласково и завораживающе, и оттого Павлу становилось всё хуже и хуже. Милфа зафиксировала его таким образом, чтобы он мог висеть на привязанных к столбу руках, стоя при этом на коленях на перине её роскошного ложа. Сама она при этом переоделась в халат, выбрала из прикроватного
Не стреляй. Часть 2. (2 из 21). Леша, Катя