сосала, заглатывая почти по горло — губы скользят, хлюп-хлюп, потом оставляла во рту только головку и, помогая ладошкой, подрачивала толстый ствол — шорк-шорк. Семён урчал: "Ммм, Николай, жена твоя — мастер... тебе не обидно, что она мой хуй так ублажает?" А потом она и вовсе выпускала член изо рта и лизала язычком распухшую головку — чмок-лиз, блеск слюны. Семён, посмеиваясь: "Смотри, друг, как она старается... ревнуешь или заводит?" Сосед продолжал от души наслаждаться отсосом, и было видно, что несмотря на сильный кайф и умелый ротик моей супруги, он всё никак не мог закончить — наверное, потому что слишком долго копил, без разрядки. Но его, похоже, это не очень-то беспокоило — тянул удовольствие, прощупывая мою реакцию. Он хмыкнул: "Твоя Алёнка — огонь, Коль... согласен, что она для таких дел рождена?"
Он со смаком тянул удовольствие и умело заталкивал своего «дружка» в рот моей любимой жене. Та продолжала покорно отсасывать у Семёна, но было заметно, что с непривычки у неё уже начали побаливать губы. И не удивительно, она никогда не принимала в рот члены таких размеров да и то потому, что я был у неё первым и в последствии единственным мужчиной. Поэтому она всё чаще выпускала хуй соседа изо рта и чуть дольше лаская его рукой, нежно облизывала головку и ствол. В основном Алёна старалась вкруговую скользить язычком по головке, от чего дядь Сёма начинал урчать и подрагивать.
Я по прежнему наблюдал со стороны и дрочил, понимая, что в любую минуту могу лопнуть от множества разных чувств. сердце колотилось в бешеном ритме, каждый стон Алёны отдавался ударом в грудь — смесь ревности, как раскалённый кинжал в кишках, и извращённого возбуждения, от которого член пульсировал больно. Мне нравилось смотреть, как моя ненаглядная супружница смачно отсасывает у чужого мужика и прямо на глазах у собственного мужа. Семён доминировал без слов, через жену: его ухмылка, грубая хватка за волосы Алёны, фразы вроде "Твоя жена — огонь..." били. "Он берёт мою женщину, а я смотрю, как мальчишка", стеснение жгло щёки, руки дрожали на собственном хуе.
Николай увидел эту покорность в моих глазах — Алёна обхватила головку нежным, жадным ртом — губы сомкнулись кольцом вокруг неё, как вокруг любимой соски, мягко, ласково посасывая с тихим чмок-чмок, щёки слегка ввалились от вакуума, глаза полуприкрыты в блаженстве, стонет протяжно "ммм...", — и решил разыграть сцену доминации: крепко схватил Алёну за волосы у затылка, резко одёрнул голову назад. Раздался влажный, чавкающий звук — шлёп-поп! — похожий на выдернутую пробку из бутылки, слюна брызнула нитью, член выскочил с хлопком, блестя от её слюней, Алёна ахнула, губы дрожат, взгляд вспыхнул удивлением.
Николай повторял этот момент несколько раз, дразня и издевательски мучая: Алёна жадно обхватывала головку губами — вакуумным кольцом, щёки ввалились, чмок-чмок! — посасывая как конфету. Он держал паузу секунды три, наслаждаясь её стонами "мммф!" и взглядом мольбы, затем издеваясь ухмылялся: "Хочешь сосать, шлюшка?" — резко одёргивал за волосы ее голову, чавк и член вылетал с хлопком. Она ахала, тянулась вперёд — он повторял: вакуум, хлюп!, рывок!, издёвка: "Проси шлюшка ".
Потом ему это надоело — Семён схватил её за волосы, попытался воткнуть свою толстую дубину в глотку моей любимой, толкая вперёд с напором. Алёна сопротивлялась инстинктивно — "Мммф, нет!" — горло сжалось спазмом, глаза расширились, слюна хлестнула, но не смогла заглотить полностью, ствол упирается в миндалины, рвотный рефлекс, она давится — гакк!, она давит ладонями на бёдра Семёна: "Он слишком толстый... Я несмогу!"
Извращенцам их же участь...