— Да ладно, робот - сказала Наташа, но в её голосе не было насмешки, а скорее усталое терпение инструктора: - Ты же не картину рассматриваешь. Возьми в руку! Вот так! - она своей влажной рукой взяла руку Нади и обвила её пальцы вокруг моего члена, поправляя хватку.
— Чувствуешь? Он обычный. Тёплый. Не бойся, он не укусит. Представь, что это... эскимо. Мороженое. Его нужно лизать, а не кусать.
Аналогия с эскимо, озвученная в этот самый неподходящий и подходящий одновременно момент, ударила по мне, как ток. Дичайший, сюрреалистичный юмор ситуации - я, стоящий у стены, а меня сравнивают с замороженным десертом - чуть не вырвался наружи в виде неуместного смеха. Я сдержался, издав лишь странный, сдавленный звук, нечто среднее между хрипом и кряхтением.
Надя подняла на меня глаза, и в них мелькнула тень глубокой обиды. Ей, наверное, казалось, что я смеюсь над её неумелостью.
— Я стараюсь... - выдохнула она, и в её голосе послышались слёзы.
Это меня отрезвило.
— И... получается... - скривился я в подобие улыбки, заставляя голос звучать как можно мягче: - Получается... хорошо...
Честно говоря, это было не «хорошо» в техническом смысле. Это было нечто совершенно иное. Её прикосновения были неловкими, губы напряжёнными, язык почти не работал. Но была в этом какая-то невероятная, трогательная чистота. Осторожность, с которой она, наконец, обхватила его губами, едва касаясь зубами. Я почувствовал лёгкий, холодок страха от этого прикосновения, её тёплое, прерывистое дыхание на коже... Это был не минет, а какое-то первобытное, робкое исследование. И от этого, парадоксальным образом, возбуждение зашкаливало ещё сильнее, чем от виртуозной техники Наташи. Это была не техника. Это была отданная мне в руки и в губы невинность, и сознание этого сводило с ума.
После этого Наташа повела нас к дивану. Уложила Надю на спину, стянула с неё белые трусики, раздвинула её длинные, стройные ноги. Пальцы Нади вцепились в обивку дивана.
— Миха, - сказала Наташа тихо, но чётко: - теперь главное. Не спешить. Помни, что там... баррикады прошлого опыта. Сначала - разведка. Штурм будет потом!
Я кивнул, горло пересохло. Я опустился между её бёдер. Кожа внутренней стороны её бедер была невероятно нежной, гладкой. Она пахла тем же ванильным гелем, но теперь, вблизи, запах смешивался с её собственным, чистым, чуть сладковатым ароматом. Я начал ласкать её языком, медленно, осторожно. Она вскрикнула от неожиданности, её тело напряглось. Но я не останавливался, водя круги, нажимая, пока её хватка на ткани не ослабла, а сдержанные всхлипы не перешли в тихие, удивлённые стоны. Наташа лежала рядом, на боку, и гладила Надю по животу, шепча: - Вот видишь, совсем не страшно. Он же не тот козёл. Он знает, что делает!
Когда Надя уже закинула голову и застонала глубже, Наташа дала знак.
— Теперь. Но осторожно. Ложись сверху, Миша.
Я лёг на голое тело Нади, чувствуя, как всё её хрупкое тело трепещет подо мной. Я направил ствол к входу. Он был тугим, почти непроницаемым. Я надавил слегка. Надя резко вдохнула, её глаза расширились от паники.
— Стой, стой... - быстро сказала Наташа. Она приподнялась и заглянула между наших тел: - Надь, солнышко, расслабься. Ты вся в комок сжалась. Дыши. Глубоко.
Надя, зажмурившись, попыталась дышать. Я снова попробовал. Сопротивление было по-прежнему огромным.
— Кажется, там просто... физически не проходит - прошептал я, чувствуя, как пот стекает по спине.
— Ещё как проходит! - буркнула Наташа. Она потянулась к своему рюкзаку, порылась и вытащила маленький флакончик с силиконовой смазкой: - Старое правило скалолазов: на сухую не лезть. Дай-ка!
Танька