Своими руками, в тишине и одиночестве. Всему своё время. Терпение, Катя, терпение.
Так я и жила. В состоянии странного подвешенного ожидания. Ожидания свадьбы, статуса, полноправного владения этой шикарной, теперь уже сияющей чистотой квартирой и, конечно, доступом к общему бюджету. Всё было спокойно, предсказуемо, распланировано. Будущее виделось мне как длинная, ровная, залитая солнцем дорога к титулу столичной львицы по имени Екатерина, жены перспективного и хорошо оплачиваемого IT-специалиста. Я уже мысленно выбирала марку машины, которую попрошу в подарок после рождения первого ребёнка.
И тут в наш размеренный, почти идеальный мирок ворвался он. Вернее, сначала ворвалась его тень, длинная и угрожающая.
Вадик работал над каким-то суперважным, секретным проектом. Сроки горели синим пламенем, руководство в Штатах было в бешенстве. И для усиления контроля и повышения эффективности в московский офис прислали нового топ-менеджера, своего рода карателя и спасателя в одном лице - Бориса Олеговича.
Со слов Вадика, выходивших обрывочными фразами за ужином, это был настоящий персонаж. Наш, русский, но десять лет назад эмигрировавший в США, получивший гражданство и сделавший там головокружительную карьеру. Жил, по слухам, где-то в Калифорнии, на берегу океана, занимался сёрфингом и выглядел, как живая реклама дорогого курорта. Спортивный, загорелый, уверенный в себе до наглости. Обожал похабные шутки и не скрывал своего отношения к женщинам как к приятному дополнению к успешной жизни. Но главное он был, по словам Вадика, страшно озабоченный, но это у него такая фишка. Он запросто мог во время рабочего видеозвонка заигрывать с сотрудницами из других отделов. Создавалась своеобразная система, кто играл по его правилам, шёл навстречу шуточкам, получал премии и лёгкие задачи. Кто отказывался, демонстрировал непонимание корпоративного юмора и быстро оказывался за дверью под любым благовидным предлогом. Вадик рассказывал об этом с каким-то странным смешком смесью брезгливости и неподдельного восхищения. Для моего жениха, выросшего в тепличных условиях под крылом матери и в мире безликих строк кода, Борис Олегович был эталоном успешного альфа-самца, крутой специалист, уверенный в себе мачо, добившийся всего своим умом и хваткой, человек, который живёт на полную катушку.
— Он меня конкретно грузит, - жаловался Вадик, но в его тоне сквозила неподдельная гордость. - Говорит, видит во мне потенциал, хочет вытянуть. Это как интенсив, Кать. Он учит меня жизни, не только работе.
А меня эти рассказы начинали бесить всё сильнее. Вадик стал пропадать в офисе сутками. Наши редкие совместные ужины сходили на нет. Он возвращался за полночь, бледный, с красными глазами, падал на кровать и мгновенно отключался. В мой день рождения, который я ждала как повод надеть новое платье и получить порцию обожания, мы не пошли в ресторан.
— Не могу, Кать, прости. Горят дедлайны. Задание от Бориса Олеговича. От этого зависит очень многое.
Я осталась одна. На нашей сияющей чистотой кухне, в самом что ни на есть сексуальном чёрном платье, с идеальным макияжем и укладкой. Я открыла бутылку дорогого красного вина, которое купила сама, и пила её, глядя в тёмное окно, в котором отражалась одинокая, красивая дура. Он лишает меня того, что мне положено. Моего внимания. Моих привилегий.
И тогда, листая в сердцах ленту Инстаграма, я наткнулась на рекламу. Новой, пафосной клиники эстетической медицины. Акция в честь открытия. Увеличение губ гиалуроновой кислотой. Фото «до» и «после». И тут, поддавшись вину, обиде и внезапному порыву, во мне что-то щёлкнуло. Вадик, извиняясь за срыв ужина, сказал: «Выбери себе подарок сама, любую сумму, я оплачу». Почему бы и нет? Мне же не хватало совсем чуть-чуть до идеала. До той самой картинки, с которой меня сравнивали. Эти губы станут
Что было бы, если бы Елена все же дала Дэймону!