на бульваре посмеивается, кидая хлеб голубям и видя реакцию алчущей стаи.
Но в то же время мой член просто-напросто взрывался от вожделения. Видя, как Саймон наклоняется к фотоаппарату, словно пытаясь загородить им лицо, я опустил сам тем временем руку и сделал всё-таки пальцами пару неукротимых запретных движений.
«Я это делаю».
Кажется, я приглушенно застонал?
«Я дрочу при Саймоне на сестру. Я — показываю Саймону — голое тело сестры — и при этом — вульгарнейшим образом — дрочу».
Новый глухой мягкий стон донёсся из-за прозрачного занавеса, шарф окончательно упал вниз, пощекотав на прощание клитор, Синтия в рамках бесстыжих забав последних недель успела неплохо меня познакомить с названиями разных частей девичьей анатомии. Рука моей сестрички-шалавы вжалась вновь в низ живота, пальчики её задвигались с дикой скоростью, она начала почти задыхаться.
— Да. Да, да, да. О боги. Как хорошо!..
Саймон чуть не выронил фотоаппарат, еле успев поймать его на уровне паха, затем его руки вдруг сделали пару необычных движений, как будто стремясь прижать прибор крепче нужного к оттопыривающимся спереди брюкам. Ему явно хотелось проделать то же самое, что и мне, но его также сковывало моё присутствие рядом?
— Аааа-аааа-ааа-ааах!..
Она почти вскрикнула, нагое воплощение похоти и рвзврата, прекрасный светловолосый суккуб перед зеркалом.
Саймон, едва ли не плача от явно раздирающих его чувств, навёл одной рукой на неё фотоаппарат, другая его рука — я не поверил сначала глазам? — застыла на брюках. Надежда, что если он будет действовать как фотограф, это меня отвлечёт от других его действий?
— Да, верно. Не останавливайтесь. Вам же ведь нравится это?
Дыхание Саймона перехватило, он вновь выронил аппарат из вспотевшей ладони, в этот раз не успев подхватить его, хотя попробовал приглушить зачем-то звук от падения, подставив под него ногу. Сестра моя укоризненно погрозила ему пальцем сквозь занавес.
— А вот фоточки делать я не разрешала тебе. Плохой мальчик.
Мой напарник, весь бледный от шока, отступил, дрожа, на пару шагов, чуть не потеряв равновесие. Полиэтилен отодвинулся.
— Так-так, пареньки.
Голос Синти был по-ангельски сладок. Голос Синти был шёлков, бархатен, ласков и поистине завораживающ.
Так же, впрочем, как и весь её вид, учитывая, что она продолжала стоять перед нами полностью обнажённая.
— Чем это, интересно, вы занимаетесь тут?
* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *
Взгляд Саймона панически пересёкся с моим. Я вдруг осознал, что инициатива на мне, Синти моя сестра, а Саймон считает, что всё это является только моей задумкой.
Но что я должен сказать? Чёрт, Синти сломала мгновенно все мои замыслы, подставив меня, я совершенно не представлял себе, как я должен теперь реагировать.
— Синти, я могу объяснить. — Вот и шаблоны из проклятых молодёжных комедий. — Это не то, что ты думаешь...
Она нехорошо усмехнулась.
— Ты полагал, что твоя дурёха-сестра не знает о свойствах односторонне-зеркальной фольги? — Синти мне подмигнула. На сердце у меня стало чуть легче: по крайней мере, она не собирается рассказывать Саймону, как мы с ней договорились использовать его наподобие пешки в своей игре. — Я давно заменила её на обычный полиэтилен. Но, разумеется, мой умный братик ничего не заметил.
Саймон вновь в шоке посмотрел на меня. Во взгляде его истерическая мольба переплеталась с укором. Я знал, что и впрямь виноват перед ним, хотя не по тем причинам, о которых он думает.
— Что мне следует сейчас сделать, хотела бы я понять? — рассмеялась не без удовольствия Синти, оправив медленно свои великолепные пушистые волосы. Волосы, ничуть не пострадавшие из-за душа, душ она явно ещё
Страсть не имеет вектора