словно вынырнув из воды. Застывшая улыбка исчезла с её лица. Она резко подошла, схватила меня за руку и потянула за собой.
— Пошли. Сейчас же, — прошипела она сквозь стиснутые зубы. Голос был сдавленным, насыщенным яростью вперемешку с паникой.
Мы почти бежали вниз по крутой лестнице, спотыкаясь о неровные ступени. Я думал, Мартин и Марта, наверное, удивились такому внезапному бегству. Или просто посмеялись, пожав плечами.
Уже внизу, на выходе из парка, я попытался остановить её, поймав за плечи. Она вырвалась, не глядя, и быстрым шагом пошла к калитке. Я опять догнал её. Прижал к себе, успокаивая. Минут через пять мы, наконец, присели на скамейку. Она молчала, уставившись перед собой пустым взглядом, её пальцы судорожно теребили край юбки.
— Тань, всё в порядке…
— Замолчи. Просто замолчи, — она резко перебила, губы её побелели.
Мы сидели в полном молчании. Вечерняя Прага зажигала огни, но моей жене сейчас на это было наплевать. Она ушла глубоко в себя, и что творилось у неё в голове, можно было только гадать.
Я ждал, когда пройдёт первая волна. Но она не проходила. Мы просто встали и так же молча дошли до гостиницы. В номере она, не включая свет, подошла к окну и уставилась в окно.
— Тань? — осторожно спросил я, подойдя.
Она покачала головой, показывая, что разговаривать она не намерена. Потом медленно обернулась.
— Ты видел? — её голос был хриплым от сдерживаемых эмоций. — Ты видел, как она... как она ко мне прикасалась?
— Да, видел.
— И ты ничего не сделал.
Я не стал оправдываться.
— Ты сама её не остановила.
Она закрыла глаза, сглотнула, будто давясь. Потом молча обошла меня и начала раздеваться. Сняла блузку, юбку, аккуратно сложила их на стул и ушла в ванную. Когда я заглянул туда, она стояла перед зеркалом в одном белье. Её руки скрещивались на груди, пальцы впивались в собственные плечи — защитный, почти детский жест.
— Я не могла, — выдохнула она, не глядя на меня. — Я... просто застыла. И я улыбалась. Как полная дура.
Я подошёл ближе, но не стал прикасаться к ней.
— Это было... Тань… Это просто было дурачество, идиотская шутка, ну, наверное, чтоб немного разрядить обстановку, — сделал я предположение. — Ну, в юности с подругами не дурачились разве? Ну, было же? Касались там, скорее всего, и вот так шутили…
Она резко обернулась, и в её глазах вспыхнуло что-то острое, обидное.
— Подругами? — её голос сорвался на высокую, истеричную ноту. — Меня трогал чужой человек, а мой муж стоял и глазел, а другой идиот фотографировал! Какие подруги? Меня лапала какая-то... судя по всему, извращенка…
Робот в образе миленькой соседки