туфлях-лодочках. У Маоко - тонкие, изящные лодыжки. У Аяки - сильные, скульптурные икры, которые играли под кожей при каждом шаге. У Юки - бледные и тонкие. Я представлял, как эти ноги обвиваются вокруг меня, как их ступни упираются мне в спину.
Обращал внимание на шеи и ключицы. Особенно на истории, когда в классе было душно, и некоторые расстёгивали верхние пуговицы блузок. Изгиб шеи Маоко, такой хрупкий, что хотелось прикрыть его ладонью. Глубокая, тёмная впадина между ключицами Аяки, в которой, мне казалось, могла уместиться капля воды (или поцелуй). Ровная, длинная линия шеи Юки, уходящая в вырез блузки. Я мастурбировал вечером, представляя, как целую каждую из этих впадин, как чувствую под губами пульсацию крови.
Ещё звуки. Смех Аяки - звонкий, властный, заставляющий оборачиваться. Тихий, сдавленный вздох Маоко, когда она ошибалась в расчётах. Хриплый, кургузый смешок Юки над чьей-то шуткой. Я ловил эти звуки и коллекционировал. Потом, в тишине своей комнаты, они звучали в голове, и моя рука двигалась в такт им.
Я стал замечать нюансы. То, как натягивается ткань юбки на бёдрах, когда девушка наклоняется. Тень между грудями, видимая в расстёгнутой на одну пуговицу блузке. Как темнеет ткань лифчика на спине от пота после физры. Это сводило с ума. Это было лучше любой порнографии, потому что это было реально, осязаемо, и происходило в сантиметрах от меня.
И среди всего этого была Маоко. Наши учебные поцелуи. Она стала моей отдушиной и одновременно источником нового, ещё более мощного напряжения. Потому что теперь, когда я смотрел на неё, я не просто видел одноклассницу. Я видел её кожу под одеждой. Чувствовал её вкус. Знал звук её стона, когда она приходила вчера вечером, после нашего «домашнего задания» по телефону, когда мы, разговаривая, одновременно ласкали себя, и её прерывистое дыхание в трубке свело меня с ума за считанные секунды.
***
Новый урок ГП был как всегда в пятницу. Тема - «Эрогенные зоны: практическое картографирование». К этому дню моё состояние было пограничным. Я был как струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения. Я принял душ утром, но это почти не помогло. Мысль о том, что сегодня мы будем не просто целоваться, а трогать всё, что я так подробно изучал в своих фантазиях, доводила до безумия.
В зале пахло озоном от кондиционера и чем-то новым - лёгкими, возбуждающими духами, которые распылили в воздухе. Сакура и Мамору были почти обнажены, как и в первый раз. Но сегодня их нагота не смущала, а настраивала на нужный лад.
Мы стояли в ожидании, уже привычно обнажённые. Я искал глазами Маоко, нашёл её в толпе. Она поймала мой взгляд и тихо улыбнулась, чуть покраснев. Я уже мысленно представлял, как буду исследовать каждый сантиметр её кожи, следуя за её реакциями.
— Добрый день, - голос Сакуры прозвучал как удар гонга: - Мы рады видеть, как вы продвинулись. Вы научились доверять, изучать, читать язык тела. Сегодня мы делаем следующий шаг. Для расширения опыта и понимания, что удовольствие многогранно... мы меняем пары.
Тишина повисла тяжёлой, влажной тканью. Потом взрыв шёпота. Моё сердце упало куда-то в ботинки, которые я снял пять минут назад.
— Сегодня мы меняем пары, составленные нами на основе наших наблюдений и психологических тестов, которые вы проходили на медосмотре, - невозмутимо продолжал Мамору: - Новые сочетания должны раскрыть новые границы чувствительности. Сейчас я объявлю списки.
Он начал зачитывать. Каждое имя — как щелчок затвора. Я не дышал.
— Такуми Ито...
Я напрягся.
— . ..и Аяка Такаока.
Воздух вырвался из моих лёгких со свистом. Со мной что-то случилось. Кровь отхлынула от лица, чтобы
НЕГОДЯЙ или ЖЕНСКАЯ ЛОГИКА